Шрифт:
Белые хлопья кружились, меняя скучный пейзаж. Невидимый усердный маляр снежной кистью стирал черную графику деревьев, домов, дорог, оставляя кружевные полупрозрачные силуэты. Мир менялся на глазах, готовясь к главному празднику года.
Майя у окна считала снежинки. Оглянувшись на спящего сына, зарывшегося с макушкой под одеяло, аккуратно приоткрыла оконную створку, вытянула руку, пытаясь поймать самую крупную звезду. Загадала: если снежинка пролежит на ладошке 5 секунд, их выпишут.
Чуда не случилось.
Снежинка растаяла,
Попасть в больницу – всегда несчастье, ну а в Новый год – злая насмешка судьбы. Майя привыкла к ее укусам. Если бы дело касалось ее здоровья, она сбежала бы из больницы, не думая. Но здоровьем сынишки рисковать не смела даже ради новогоднего торжества.
Для нее этот Новый год был особенным. Впервые она готовилась отмечать праздник дома. Не в гостях, не в съемной квартире, не в студенческой общаге, не у родителей мужа, а ДОМА.
Две недели назад они въехали в собственное жилье, о котором она мечтала всю жизнь.
Первые дни Майя трепетно знакомилась с квартирой. Ходила из комнаты в комнату, с нежностью гладила стены, прижималась к ним щекой, с наслаждением вдыхала запах свежей краски. Она, как будто договариваясь, тихонько шептала:
– Я наполню тебя любовью и теплом, а ты защитишь нас от болезней и тревог. Я сотворю в твоих стенах уют, а ты оградишь нас от ветров и дождей. Я подарю тебе смех и радость, а ты преградишь путь врагам…
Эхо пустой квартиры вторило ее молитвам. Майя, наслаждаясь счастьем, даже мебель не хотела покупать, боясь разрушить чувство новизны.
Павел насмешливо поглядывал на жену, но радоваться не мешал.
Чудесный её Пашка.
Майя знала, как ей фантастически повезло, когда их столь разные миры неожиданно столкнулись, и Пашка протянул ей руку, перетянув из босоногой провинции в купеческую Москву. Возможно, это была его ошибка, выбрать среди огромного большинства «нормальных» людей ее – исключение из правил. Но Майя очень старалась, чтобы муж не пожалел о своем решении. Сама-то она была уверена, что быть из другого мира – это не значило быть плохой. Но далеко не все это принимали.
Майя училась жить среди «нормальных» людей по их правилам. Делала это ради Пашки. Это было сложно. Она пыталась быть похожей на окружающих.
Но Пашку она полюбила за то, что он принимал ее такой, какая есть. Не старался переделывать, прогибать под себя. Муж очень дорожил своим личным пространством, но и ее права уважал не меньше. На этом и держался их мезальянс, так охарактеризовала брак сына свекровь – Галина Вячеславовна. Вздорная, эгоистичная бабенка. Она даже на свадьбе не смогла сдержаться и со сладкой издевкой сообщила гостям, что есть у ее новоиспеченной невестки дорогое достоинство – отсутствие родни.
Майя «комплимент» проглотила молча. Не потому, что была безмолвной тенью. У нее была причина не развивать эту тему. Скажи она правду, и свекровь получила бы много поводов для упреков нелюбимой невестки.
Майю покоробило
Через несколько дней после новоселья Майя принялась самозабвенно украшать жилье. Штор не было, зато на окнах висели новогодние гирлянды, сияющие всеми цветами радуги. Креативная елка из бумаги преобразила стену в гостиной. В ход шли шишки, провода, лампы, пластиковые снежинки… За три дня до Нового года квартира напоминала волшебную страну.
Павел, осмотрев сказочные декорации, взмолился, попросив разрешения привезти стол и стулья, объяснив, что не хочет встречать Новый год на полу. Майя согласилась:
– Конечно, вези. И купи все, что считаешь нужным.
Она привыкла обходиться малым и не замечала пустоты. Главное, что у Никитки была кроватка, а ей и на надувном матрасе было хорошо.
Павла долго не было. Он вернулся с крикливой ватагой грузчиков, которые распахнув двери настежь, втащили в квартиру кучу коробок. За ними прибыли сборщики мебели. Все шумели, кричали, искали потерявшиеся болты, жужжали дрелью и стучали…
Когда наступила тишина, Майя не узнала квартиру. Она посидела на роскошной кровати, задумчиво разглядывая в зеркальных створках шифоньера тоненькую темноволосую девушку, похожую на подростка. Зачем-то поковыряла пальцем велюровую обивку дивана в гостиной. Проверила ладошкой гладкость длинной столешницы, горделиво опиравшейся на толстую слоновью ногу, и…загрустила.
– Тебе не нравится?!
Вопрос мужа звучал, как утверждение. Майя покачала головой:
– Буду привыкать.
Павел нахмурился.
Расстроился, поняла Майя, но разговор продолжать не стала. Он ожидал восторгов, благодарности, а ей нечего было сказать. Разве только то, что она чужая среди роскоши. Но это значило бы расписаться в своем провале и признать победу Галины Вячеславовны.
Но в чем заключалась правота свекрови? В том, что она удачно устроилась в столице, случайно встретив Павла? В том, что Пашка родился в Москве и вырос в шикарной квартире? В том, что муж привык к такой жизни и не знал другой?
Но это прошлое. А теперь Майя и Пашка – одно целое. И у них есть сын Никитка. А еще своя счастливая интересная жизнь, которую Галина Вячеславовна при всем желании ни разрушить, ни контролировать не может. И от этого злится и плюется ядом.
Майя понимала, что самое правильное в такой ситуации: жить – не тужить, посмеиваясь над свекровью. Но на глаза почему-то навернулись слезы.
Майя спряталась в просторной туалетной комнате. Села на краешек ванны и, как всегда делала в трудные моменты жизни, раскрыла коробочку с подарком Надежды Петровны – библиотекаря детского дома, в котором выросла.
Конец ознакомительного фрагмента.