Несколько миль
Шрифт:
– Неподкупные и бесстрастные силы охраны закона всегда были недостижимым идеалом, – сказал братец Джон. – Наконец они у нас появились…
– Не будь ты духовным лицом, я бы сказал, куда ты можешь засунуть свои слова, – возразил трактирщик. – Но вот что я хочу узнать. Почему вы, монахи, называете друг друга «братец», а не «брат»?
– Потому что так выражался основатель нашего ордена, Святой Джейрус, – ответил братец Джон. – Он родился на планете Гаваики, которую колонизировала американская ветвь полинезийцев. А, вот оно в чем дело! Сгорел высоковольтный трансформатор.
Владелец ухмыльнулся.
– Обычно так и бывает. Но брат позвонил мне и сказал, что именно надо закупить прежде, чем профсоюз узнает о его приезде.
Понимаешь, как только они выяснят, что я использую его услуги, то потребуют от всех поставщиков ничего мне не продавать. О, какие ублюдки! Так или иначе, но они тебя придушат!
– Что ж, так они обеспечивают себе средства к существованию, – сказал братец Джон. – На встрече труда и капитала обеим сторонам будет что сказать друг другу.
– Черта с два! – рявкнул владелец, пережевывая сигару. – Кроме того, я не капитал. Я всего лишь владелец, которому приходится платить грабительские цены, чтобы моя электроника работала, вот и все.
– Покажите, где у вас лежат запасные части, – попросил братец Джон. И осекся. В кухню донесся громкий стук в двери таверны.
– Вот они и явились, – осклабившись, проговорил владелец трактира. – Но войти не смогут, потому что я запер двери. Или же им придется выламывать их.
Он кинулся в комнатку за кухней. Братец Джон последовал за ним.
Когда он нашел нужный трансформатор и вернулся на кухню, в дверь колотили со всей силы.
– Вы собираетесь впустить их? – спросил братец Джон.
– В противном случае они сорвут дверь с петель, – ответил владелец. – И я, черт побери, ничего не могу сделать. По закону, они имеют неоспоримое право проверять, чтобы никто, кроме хозяина, не имел дело с электронным оборудованием. И так же законно могут задержать любого, кто пытается это делать.
– Права и свободы человека уменьшаются буквально на глазах, – сказал братец Джон. – Увы, это правда. Во всяком случае, на Земле. Поэтому все нонконформисты и свободолюбивые личности массами покидают Землю, перебираясь на окраинные планеты. – Нахмурившись, он погрузился в глубокую задумчивость и наконец пробормотал: – Может, именно потому меня и посылают на Вайлденвули… Хотя, похоже, я туда не доберусь. – Он повернулся к открытой панели. – Постарайтесь, не прибегая к насилию, задержать их как можно дольше. Может, до того, как они до меня доберутся, я успею покончить с ремонтом.
Это занятие не заняло много времени, потому что клеммы трансформатора удалось без хлопот подключить к сети и к терминалу. Братец Джон засмеялся. Все оказалось так просто, что владелец, будь у него время разобраться в ситуации, без труда и сам справился бы с ремонтом. Но, подобно многим, он считал электронику загадочной и мудреной наукой, заниматься которой могут только специалисты. И хотя в ней
Послушник наполовину вылез из проема в стене как раз в том момент, когда четверо ремонтников вталкивали хозяина в кухню.
Они были в пурпурных комбинезонах и ярко-синих шапочках, а на груди и спине носили профессиональные эмблемы: зигзаг молнии, перекрещенный отверткой.
Увидев братца Джона, они удивленно замерли: не подлежало сомнению, что его они не видели на экране монитора, а просто исполняли приказ явиться в таверну и остановить скэба.
Вперед вышел главный, громила не менее шести футов и шести дюймов роста, с кустистыми бровями и тяжелой челюстью борца.
– Не знаю, что ты здесь делаешь, брат, – сказал он. – Но лучше, чтобы причина у тебя оказалась убедительной.
– Может, святой отец не знает, что творит? – добавил другой ремонтник, пониже ростом, но пошире в плечах.
Главный резко повернулся к плечистому.
– Он не святой отец! – рявкнул он. – Будь ты нашей веры, сам бы понял. Он монах, или послушник, или что-то в этом роде. Но не священник.
– Я послушник ордена Святого Джейруса, – объяснил братец Джон. – И зовут меня братец Джон.
– Что ж, братец Джон, – сказал великан. – Может, ты так долго сидел в одних стенах, погруженный в молитвы и размышления, что и не понял: ты поганый скэб, который лишает нас куска хлеба.
– Я знал, что делаю, – ответил братец Джон. – Не возьмись я починить автошеф-повара, куска хлеба лишился бы вот этот человек… – он показал на владельца таверны. – Кроме того, много людей лишились бы возможности выбраться сюда из мрачных бездушных переполненных кафетериев.
– Все эти капиталисты должны платить нам, сколько мы потребуем, а он пусть кормит столько едоков, сколько получится! – гаркнул вожак.
– В таком случае, – сказал братец Джон, – у вас вечно будут причины для неприятностей.
Вожак побагровел и сжал кулаки.
– Позор вам, – сказал братец Джон. – Вы готовы наброситься и на единоверца, и на члена святого ордена к тому же. А вот этот человек, – показал он на широкоплечего, – хоть и другого вероисповедания, но готов проявить рассудительность.
– Он один из поклонников этого проклятого Всеобщего Света, – буркнул главный. – Всегда готов влезть в чужую шкуру, пусть даже сам от этого пострадает.
– Тем более вам должно быть стыдно, – сказал братец Джон.
– Я сюда явился не для того, чтобы меня стыдили! – заорал великан. – А для того, чтобы вышвырнуть гнусного маленького скэба, напялившего на себя рясу! И тут уж, будь уверен, позориться придется тебе!
– Так что же вы собираетесь делать? – осведомился братец Джон.
Его колотило с головы до ног, но не из-за страха перед побоями, а потому, что он мог потерять самообладание и врезать по этой роже. То есть предать свои принципы. Не говоря уж о принципах ордена, к которому принадлежал. А что, если там услышат об этой истории? Что ему скажут, что с ним сделают?