Нескромные сокровища
Шрифт:
Тут султан остановился, и Мирзоза спросила его:
– Ну, что же у гидравликов?
Мангогул ответил:
– Вы спрашиваете? Так узнайте же: «Сокровище в форме трубки, пускающей струю. У химиков нос – как перегонный куб. У анатома указательный палец – как скальпель. У механиков руки – как подпилки или как пилы».
Мирзоза прибавила:
– У этого народа все не так, как в нашей стране, где люди, получившие от Брамы мускулистые руки, казалось бы, предназначенные управлять плугом, стоят у кормила государства, заседают в судах или председательствуют в академиях; у нас человек, который видит не лучше
Султан продолжал читать:
«Между обитателями острова можно заметить таких, пальцы которых схожи с циркулем, голова с глобусом, глаза с телескопом, уши с рожком. „Эти люди, – сказал я моему хозяину, – по-видимому виртуозы, из числа тех универсальных существ, которые обладают всеми талантами“.
Мирзоза перебила султана:
– Бьюсь об заклад, что я угадала ответ хозяина.
Мангогул
Каков же он?
Мирзоза
Он ответил, что эти люди, которых природа, казалось бы, одарила всем, не годны ни к чему.
Мангогул
Клянусь Брамой, именно так. Поистине, султанша, вы очень умны. Мой путешественник прибавляет, что такое строение островитян придает всему народу вид автоматов; когда они ходят, кажется, что они занимаются измерением; когда они жестикулируют, они как будто чертят геометрические фигуры; а их пенье – исполненная пафосом декламация.
Мирзоза
В таком случае музыка у них должна быть очень плохой.
Мангогул
Но почему же?
Мирзоза
Потому, что музыка у них, по-видимому, стоит ниже декламации.
Мангогул
«Не успел я несколько раз пройтись по главной аллее общественного сада, как сделался предметом разговоров и объектом всеобщего любопытства.
– Он упал с луны, – говорил один.
– Вы ошибаетесь, – возразил другой, – он явился с Сатурна.
– Я думаю, что это обитатель Меркурия, – говорил третий.
Четвертый приблизился ко мне и сказал:
– Чужеземец, разрешите узнать, откуда вы.
– Из Конго, – ответил я.
– А где же Конго?
Я собирался удовлетворить его любопытство, когда кругом поднялся гул множества мужских и женских голосов, повторявших:
– Он из Конго! Конго… Конго…
Оглушенный, я заткнул уши и поспешил уйти из сада. Между тем они остановили моего хозяина, спрашивая у него, кто такие конго: люди или звери. На другой день моя дверь была осаждена толпой, которая добивалась увидеть конго. Я показался им, говорил с ними, и они удалились с презрительным смехом, восклицая:
– Фи! Это человек!
Мирзоза принялась хохотать. Потом спросила:
– А туалет?
Мангогул отвечал:
– Припоминает ли сударыня одного черного брамина, очень оригинального, полубезумца, полуразумного?
– Да, я помню. Это был чудак, который всюду совался со своим умом и которого другие черные брамины, его собратья, затравили до смерти.
– Отлично. Вероятно, вы слышали, а может быть, и видели, особого рода клавесин, где он расположил цвета сообразно с лестницей тонов, намереваясь исполнять для наших глаз
17
…произведения для слуха – Иезуит Луи Бертран Кастель (1688-1757) заставил говорить о себе благодаря изобретению цветового клавесина, принцип работы которого основывался на аналогии между звуком и цветом. Вольтер в шутку называл Кастеля «Дон Кихотом от математики».
– Я сделала лучше: однажды я предложила ему перевести звуковой менуэт на цветовой, и он справился с этим превосходно.
– И это вас очень позабавило?
– Очень, потому что я тогда была ребенком.
– Ну вот, мои путешественники нашли такой же инструмент у островитян, но исполняющий свое прямое назначение.
– Должно быть, служить туалету?
– Верно. Но каким образом?
– Каким? Вот каким. Взяв какой-нибудь предмет нашего туалета, достаточно тронуть известное количество клавиш, чтобы найти гармонию этой вещи и определить соответствующие цвета других предметов туалета.
– Вы невозможны! Вас нечему учить, вы все угадываете.
– Я даже думаю, что есть в этой музыке диссонансы, которых можно избегнуть, предвидя заранее.
– Вот именно.
– Поэтому я и думаю, что для горничной нужно столько же таланта, опыта и глубины познаний, сколько и для капельмейстера.
– А вы знаете, что из этого следует?
– Нет.
– Что мне остается закрыть дневник и приняться за щербет. Ваша мудрость, султанша, приводит меня в дурное настроение.
– Другими словами, вы хотели бы, чтобы я была поглупее?
– Почему же нет? Это сблизило бы нас, и мы приятнее проводили бы время. Нужно быть охваченным неистовой страстью, чтобы терпеть унижения, которым не видно конца. Я охладею к вам, берегитесь!
– Государь, соблаговолите взять дневник и продолжать чтение.
– Очень охотно. Сейчас будет говорить мой путешественник.
«Однажды, выйдя из-за стола, мой хозяин бросился на софу, на которой и не замедлил погрузиться в сон, а я направился вместе с дамами в их апартаменты. Пройдя ряд комнат, мы вошли в большой, хорошо освещенный покой, посередине которого стоял клавесин. Хозяйка дома села перед ним, провела пальцами по клавишам, заглянула в ящик и сказала с довольным видом:
– Я думаю, что он хорошо настроен.
Я же сказал себе:
– Кажется, она бредит, так как я не слыхал ни звука.
– Сударыня играет и, без сомнения, аккомпанирует себе?
– Нет.
– Что же это за инструмент?
– Сейчас увидите.
И, обернувшись к старшей дочери, она сказала:
– Позвоните, чтобы пришли прислужницы.
Их пришло три, и она обратилась к ним приблизительно с такой речью:
– Милые мои, я очень недовольна вами. Уже полгода, как я и мои дочери не одеваемся со вкусом. В то же время вы тратите огромные деньги. Я наняла вам лучших учителей, но, кажется, вы не знаете основных принципов гармонии. Я хочу, чтобы сегодня мой головной убор был зеленый с золотом. Найдите все остальное.