Нескучные каникулы
Шрифт:
– Да-а, – еще раз протянул Димка.
Артем тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение. Когда этот старик успел целую сказку наплести? А он чуть не поверил. Свихнешься тут вконец с ними.
– А чей же ты будешь, милок? – переключился дед Демьян на Артема. – Что-то я тебя не припомню.
– Он деда Архипа внук, – ответил за друга Димка и шмыгнул носом. Уж больно жалостливая история.
Тут с дедом Демьяном случилась новая аномалия. Он встрепенулся по-птичьи, распахнул глаза так, что морщины вокруг них разгладились, и потихоньку стал отодвигаться от Артемки.
– Это какого такого деда Архипа?
– Да
Дед Демьян стал двигаться быстрее, оперся на руки, не выпуская заветной веревки с козой, и встал на ноги.
– Зинка, домой, – скомандовал он, не отрывая глаз от Артема. – Нам доиться пора.
«Ага, доиться, – подумала Зинка, – молоко-то скисло». Но за стариком все-таки последовала.
По-молодецки подпрыгивая на кочках, дед Демьян уходил сам и уводил козу свою от страшной опасности. Какой только, ребята не могли понять. Мальчики переглянулись.
– Жуть, – сказал Димка.
– Бред, – прибавил Артем.
Артем давно уже забыл про то, что Линда перестала стонать в наушниках, до того занятно старик рассказывал. Просто сказитель. Все, безусловно, было придумано в этой истории, и Артем ни за что ее всерьез не принял бы. Но информация о сокровищах заставляла со вниманием взглянуть на эти бредни. Может, проверить?
– Как думаешь, сундук с деньгами там правда есть? – спросил он Димку.
– Коль дед Демьян говорит, значит, есть, – без тени сомнения ответил тот.
– Так чего ж мы ждем? Пойдем сходим за ним, пока еще не совсем стемнело.
– Да ты что?
Димка отмахнулся от него, как от мухи, и отступил на шаг назад. Обезумел этот городской. Все они там, что ль, такие, с приветом. Решил отправиться к нечистой в гости. Ну уж нет, дудки. Его, Димку, на это не возьмешь.
– Или ты всему поверил?
– А ты нет, что ли?
Ну и темный же народ здесь. Вот как ему теперь объяснить про двадцать первый век на дворе, в котором никто уже не верит в привидения. Артем, естественно, мог бы и один на мельницу сходить. Разве плохо все сокровища себе прикарманить? Но уж больно жуткое это место, нелюдимое. И поговорить все будет с кем. Артем посмотрел на белесые волосы и грязную футболку. Хотя о чем с ним можно разговаривать?
Не видел мальчик того, что он сам, после войны с непокорной Зинкой и посиделок на траве, не многим отличался от белобрысого Димки. Только наушниками, которые теперь выглядели рублей на пятьдесят, не больше. Зеленая трава затесалась в составные части чуда техники и свисала с них маленькими рожками. Супермодные шорты походили на тряпку, зачем-то натянутую на ноги. Лучше всего смотрелись кроссовки с маленькими голограммами сзади, еще одна гордость столичного гостя. Тем он от Димки и отличался.
– Давай. Деньги найдем – в Макдональдсе посидим, – Уговаривал Артем.
Димка по телевизору видел такую рекламу. Там еще игрушки бесплатные раздают всем подряд. Тоже с жиру бесятся.
– У нас здесь только столовая летом работает. Для комбайнеров, – поправил мальчик, – но дома вкуснее кормят.
– Ну, подумаешь, – Артем подбирал в голове прелести жизни, которые применимы были бы в данной местности, – «Хундай» купишь, – нашелся он.
– Чего?
– «Хундай» – мотоцикл такой крутой.
И
– Так что, идешь?
Димка, продолжая витать в облаках, кивнул. Он не вполне осознавал, что делал. И это смягчающее обстоятельство. Артем же направился к мельнице.
– Ты идешь? – удивленно спросил он, оглянувшись.
У Димки пелена с глаз упала. Неужели сейчас? Страх прокрался на цыпочках по хребту и засел в сердце. Сразу показалось, что «Хундай» ему теперь не нужен. Но после того, как обещал, отказываться уже нельзя было, иначе Артемка расценит это как трусость. Димка бросил взгляд на мельницу. Прямо за ней садился большой оранжевый диск солнца. От реки веяло холодом. День подходил к концу, и именно этим решил воспользоваться мальчик.
– Поздно уже, – сказал он. – Скоро стемнеет, ничего не видно будет. Лучше завтра.
Артем подумал: Димка был прав. И инструмента у них никакого нет, может же оказаться так, что копать придется. Завтра, так завтра.
– Хорошо, утром пойдем.
– В шесть? – уточнил Димка.
– Ты что, в двенадцать, – поправил Артем.
На том и сошлись.
Ночью Артему снился странный сон. Будто он стал мельником и влюбился в свою одноклассницу Верку Демьяненко. Она ничего девчонка, симпатичная, только учится на одни тройки. Купил он, значит, ей «Баунти» и пошел свататься. Протягивает Артемка шоколадку своей избраннице, а та и хочет у него забрать ее, да копытом не получается. Изо рта уж слюни ручьями капают (Верка всегда любила «Баунти»), и хвостом она в копыто подталкивает сладкое лакомство – все равно никак. Тогда разозлилась Верка на Артема, сверкнула на него желтыми глазами и разинула пасть с огромными клыками. Изголодалась больно. Артем было хотел побежать, а ноги как «Моментом» приклеили.
Вскочил Артем в холодном поту в кровати и уткнулся взглядом в желтую, как Веркины глаза, фотографию молодого деда Архипа с кавалеристскими усами и в буденовке. В темноте он показался очень похожим на его одноклассницу.
В открытое окно с натянутой сеткой врывалось громкое стрекотание цикад, звучало музыкой. Полная луна смотрела на Артемку желтым диском. Под окном слышался шелест березы, которая отбрасывала на мальчика тени-шупальцы, пытаясь схватить, но безуспешно. Темнота давила на глаза. Артем зажмурился, чтобы привыкнуть, и снова посмотрел. Теперь окружающие предметы стали более различимыми. Сердце потихоньку замедляло свой бешенный бег и успокаивалось.
Что-то скрипнуло, но не здесь, в дедовом доме, а вдалеке за окном. Артемке опять стало жутко. Через доли минуты скрип возобновился, долгий, протяжный, и больше не прекращался. Мальчик встал и подошел к окну. Что бы это могло быть? Прохлада ночи схватила его ледяными руками, и Артем поежился. За окном просматривался соседний дом, а дальше лежал пустырь. Звук доносился оттуда. Рассказ старого Демьяна всплыл в голове, но Артем не мог поверить в такое. Глупо. Он напряг зрение и увидел лунную дорожку на реке и блестки брызг рядом с мельницей. Артем еще сильнее пригляделся. Так и есть, колесо крутилось.