Несокрушимый Арчи
Шрифт:
— Невероятно!
Мистер Брустер положил письмо.
— Англичанин!
— Мне доводилось встречать очень приятных англичан, — сказал профессор Бинстед.
— Я не терплю англичан, — проскрипел мистер Брустер. — Паркер — англичанин.
— Ваш камердинер?
— Да. Подозреваю, он тайком носит мои рубашки, — угрюмо объяснил мистер Брустер. — Если я его изловлю… Что бы вы сделали на моем месте, Бинстед?
— Сделал? — Профессор взвесил вопрос. — Право же, Брустер, не вижу, что вы вообще могли бы сделать. Вам просто надо подождать, пока вы с ним не познакомитесь. А вдруг он окажется
— Хм! — Мистер Брустер отверг такую оптимистическую перспективу. — Но англичанин, Бинстед! — сказал он с мукой. — Всего неделю-другую назад в отеле было остановился англичанин, который так его чернил, что вы изумились бы! Сказал, что это чертова дыра! Мой отель!
Профессор Бинстед соболезнующе прищелкнул языком. Он понимал чувства своего друга.
Глава 3
Мистер Брустер выносит приговор
Примерно в ту минуту, когда профессор Бинстед прищелкивал языком в гостиной мистера Брустера, Арчи Моффам сидел, созерцая свою молодую жену, в салоне экспресса из Майами. Он думал, что это слишком уж прекрасно, чтобы быть правдой. Последние несколько дней его мозг сильно завихрился, но вот эта мысль вырывалась из смерча четкой и ясной.
Миссис Арчи Моффам, урожденная Люсиль Брустер, была миниатюрной и стройной. Ее жизнерадостное личико обрамляли облака темных волос. И все вместе являло такое совершенство, что Арчи часто вынимал из внутреннего кармана брачное свидетельство и исподтишка его перечитывал в очередной попытке убедить себя, что это чудо из чудес действительно произошло с ним.
– Нет, честно, старая курица… то есть милая старушенция, то есть любимая, — сказал Арчи, — я не могу этому поверить.
— Чему?
— То есть я не могу понять, почему ты вышла за такого типчика, как я.
Глаза Люсиль широко раскрылись. Она погладила его руку.
— Но, дусик, замечательнее тебя нет ничего на свете. Разве ты не знаешь?
— Как-то ускользнуло от моего внимания. Ты уверена?
— Конечно, уверена! Ты — чудо-мальчик! Увидеть тебя и не полюбить просто свыше сил человеческих.
Арчи испустил экстатический вздох. И тут ему в голову пришла мысль. Эта мысль часто возникала там и омрачала его счастье.
— Только вот не знаю, подумает ли так же и твой папаша.
— Конечно, подумает!
— Мы ведь вроде как опрокинули это на старикана, — сказал Арчи с сомнением. — А вообще, что он за человек, твой папаша?
— Папа тоже дусик.
— Странновато, что он владелец этого отеля, — сказал Арчи. — У меня вышел жуткий скандал с тамошним мерзавцем-управляющим как раз перед тем, как я уехал в Майами. Твоему папаше следует уволить этого субчика. Он портит весь ландшафт!
В поезде Люсиль решила, что не следует сразу обрушивать Арчи на его тестя. Иными словами, счастливая парочка, вместо того чтобы блаженно впорхнуть к мистеру Брустеру, должна разлучиться на полчаса или около того. Арчи будет томиться поблизости, а Люсиль встретится с отцом и поведает ему всю историю, а вернее, те ее главы, которые вынуждена была опустить в письме из-за недостатка места. Затем, окончательно внушив мистеру Брустеру,
Первая часть программы сработала самым восхитительным образом. Когда отец и дочь вышли из кабинета мистера Брустера к Арчи, мистер Брустер в целом усвоил, что Фортуна улыбнулась ему самым невероятным образом, наделив его зятем, который почти в равных частях объединял в себе лучшие качества Аполлона, сэра Галахеда и Марка Аврелия. Правда, в процессе беседы он уловил, что у милого Арчи нет ни профессии, ни состояния, но мистер Брустер почувствовал, что человек со столь великой душой, как у Арчи, в них не нуждается. Нельзя требовать всего. Арчи же, по словам Люсиль, был практически стопроцентным идеалом мужчины душой, внешностью, манерами, солнечностью характера и породистостью. Мистер Брустер вышел в вестибюль, сияя оптимизмом и благожелательностью.
В результате, узрев Арчи, он был несколько ошарашен.
– Приветик-ветик-ветик, — сказал Арчи, радостно шагнув вперед.
— Арчи, милый, это папа, — сказала Люсиль.
— Господи! — сказал Арчи.
Наступила тишина, именуемая зловещей. Мистер Брустер смотрел на Арчи, Арчи взирал на мистера Брустера. Люсиль заметила, хотя и не поняв причины, что грандиозная сцена первого знакомства ушибла большой палец на ноге о какой-то непредвиденный булыжник, и в тревоге ждала объяснения. Тем временем Арчи не спускал глаз с мистера Брустера, а мистер Брустер продолжал впивать Арчи.
После неловкой паузы примерно в три с половиной минуты мистер Брустер сглотнул раз-другой и наконец заговорил:
— Лу!
— Что, папа?
— Это правда?
Серые глаза Люсиль затуманились от недоумения и дурных предчувствий.
— Правда?
— Ты действительно подсунула мне это… вот это… в качестве зятя? — Мистер Брустер сглотнул еще несколько раз. Арчи тем временем в окаменелом изумлении следил за быстрым подрагиванием кадыка своего нового родственника. — Уйди! Я хочу поговорить наедине с этим… этим… как бишь вас там? — осведомился он тоном мученика, в первый раз обратившись к Арчи.
— Я же сказала тебе, папа. Его фамилия Мум.
— Мум?
— Она пишется М-оф-фам, но произносится Мум.
— Рифмуется, — услужливо вставил Арчи, — с Блаффингем.
— Лу, — сказал мистер Брустер, — пойди погуляй. Я хочу поговорить с… с… с…
— Раньше вы называли меня «это», — сказал Арчи.
— Ты же не сердишься, милый папочка? — сказала Люсиль.
— О нет! О нет! Я просто в восторге.
Когда его дочь удалилась, мистер Брустер перевел дух.
— Ну так, — сказал он.
— Немножко неловко получилось, э? — сказал Арчи словоохотливо. — То есть что мы познакомились раньше при не очень счастливых обстоятельствах, и все такое прочее. Бывают же совпадения и так далее! Как насчет того, чтобы закопать старый добрый томагавк, начать новую жизнь, простить и забыть, возлюбить друг друга и прочая чушь? Я готов, если вы готовы. Ну так как же? По рукам?
Мистера Брустера этот благородный призыв к его лучшим чувствам не смягчил ни на йоту.
— С какой, к черту, стати вы женились на моей дочери?