Неспящие
Шрифт:
Поэтому я продолжил пускать слюни и добавил небольшое подергивание.
— Бардак!
Галогенный луч пробежался по мне вверх-вниз и замер на моей напряженной шее.
— Неспящий.
Голос одного из «таворов».
— Что он тут делает?
Человек с «ремингтоном» подошел ближе.
— Что вы тут делаете?
Я закатил глаза, защелкал зубами, слюна полетела у меня изо рта.
— Бардаааааааак!
Кружок галогенного света спустился по моей свернутой в бок шее и ушел в сторону.
— Все, свихнулся.
— Убери его, пусть не мешается.
Точки-близнецы дугой убежали от меня, вбок и вверх, не тронув
Галогенный луч быстро взлетел по стене.
— Прости, старик.
Приклад его автомата взметнулся вверх сбоку от моей головы.
Я дернулся в сторону, напустил еще больше слюней, легкий синтетический приклад промахнулся на пару сантиметров, и его владелец потерял равновесие. Я воспользовался этим обстоятельством и вырвал у него оружие.
Конечно, сказать проще, чем сделать. Это был не ребенок с леденцом; и я не просто выдернул ружье у него из рук. А именно я нанес плотную серию скоординированных ударов, отбил дуло ружья вбок, пнул человека в живот, ударил в горло, взял дробовик из его ослабевших рук и основанием приклада разбил ему нос. При этом галогенный луч носился по всей комнате, и в то же время мы с разоруженным человеком оказались в затруднительной близости, и все это в сочетании с внезапностью сбило с толку обоих «таворов».
Вот почему можно надеяться, что их наниматель, кем бы он ни был, извинит их за то, что они не успели расстрелять меня прежде, чем я отправил оставшиеся пять патронов из «Ремингтона-870МС5», теперь оказавшегося в моих руках, им в головы.
Это были патроны с крупной дробью, на мой взгляд, перебор. У меня ушло два на одного и три на другого, я стрелял в них по очереди, пока патроны не кончились. Тогда я бросил ружье и упал в сторону, ныряя под рабочий стол, вынул мой «лес-баер» 45-го калибра из наплечной кобуры под курткой и стал терпеливо ждать, прицелившись в дверной проем в свете компьютерного монитора, который вдруг проснулся посреди стычки.
Так я мог прицеливаться, может быть, в течение часа, чтобы удостовериться, что их было только трое, но тут застонал человек, у которого я отнял ружье, и напомнил мне, что пора заканчивать.
Я вылез из-под стола, поискал удостоверения у обоих мертвецов и не нашел. Никаких часов или украшений, хотя у одного была красноречивая полоска бледной кожи вокруг смуглого запястья, а у другого аналогичная полоска вокруг большого пальца левой руки, и оба уха у него были проколоты.
Третий снова застонал. И потом звякнул «Мейс». Я поднялся по лестнице, вынул свой готовый диск и сунул его в карман спортивной куртки. Я еще не проверял ткань на пятна и разрывы. Мне была невыносима мысль, что плод ручной работы мистера Ли мог пострадать. Сшитая им одежда была в буквальном смысле слова незаменима. Отложив осмотр на потом, я нажал несколько кнопок на «Мейсе», дважды подтвердил, да, я хочу стереть все содержимое жесткого диска, и спустился по лестнице назад.
Теперь в комнате было множество противоречивых вещественных доказательств. А у меня совсем не было времени, чтобы как следует обо всем позаботиться.
На миг меня объяла неприятная дрожь. Мысль о том, чтобы покинуть комнату, не приведя ее в порядок, была почти невыносима.
Я взял телефон. Держал его в одной руке, а «лес-баер» с похожей отделкой в другой.
Человек на полу снова застонал.
Продолжая дышать как загнанная лошадь, я спросил его, пыхтя, кто они такие, он
Я застрелил его. Сразу. Подумал хорошенько. И снова выстрелил. И мое дыхание стало выравниваться. Нельзя сказать, чтобы убийство человека приносило покой само по себе. Однако в комнате была новая симметрия, эти две пули придали новую гармонию разрозненности и беспорядочности мертвых тел, разбросанных по полу, и я опять мог двигаться вперед.
Я дошел до конца переулка, где припарковал «акуру» между двумя мусорными баками, и, высыпав немного мусора на ее крышу, придал ей косметический налет заброшенности. Достал мою «туми» с пассажирского сиденья, вытащил из нее кумулятивный заряд октола. Созданное для того, чтобы пробивать бронированные пластины, выбрасывая в дыру жидкую струю сплава, это было не совсем идеальное для моих целей устройство. Однако при небольшой модификации сгодится и оно. Я взял бензиновую канистру на пять галлонов, которую автомеханики «Тысячи журавлей» всегда надежно закрепляли в багажниках своих машин, вернулся на голдфарм и заложил заряд в проеме раскрытой внутренней двери, а прямо перед ним поставил канистру с бензином. После этой доработки октол не наведет порядка в комнате, полной мертвых тел, но сделает их необычно похожими друг на друга.
На обратном пути я обнаружил незапертый черный «рейнджровер» прямо перед выездом из переулка, он был повернут в сторону улицы, готовый к быстрому, но так и не случившемуся бегству. В нем не было ничего интересного. Три черные нейлоновые спортивные сумки с параферналиями для тактической операции. Запасные обоймы, черная самоклеящаяся лента, ассортимент пластиковых пряжек и ремней, небольшой набор инструментов и разные компоненты для переделки «таворов» в пистолет-пулемет калибра 9 мм. И тому подобное.
Отсутствие опознавательных признаков меня не удивило. От таких профессионалов, как те, которых я убил, нельзя было ждать, что они оставят в машине свои бумажники. При этом, да, от них можно было ждать, что они будут подозрительно вооружены любимым оружием израильских военных и одеты в пятикарманные куртки типа гуаяберы, популярные у Шабака, [15] и все-таки они отлично выполняли свое дело. Поэтому я не посмотрел на номера, так как был уверен, что они никуда не приведут, ради проформы скопировал заводской номер автомобиля с приборной доски, бросил в «рейнджровер» еще один заряд октола и уехал.
15
Шабак — общая служба безопасности Израиля.
Чуть дальше по улице я услышал грохот заряда, дополненного канистрой с бензином, за которым вскоре последовал более резкий удар взрывчатки в джипе. Пламя превратит голдфарм и по крайней мере несколько ближайших заброшенных зданий в пепел, прежде чем аварийные службы успеют отреагировать.
Вернувшись к аэродрому, я понял, что забыл заранее предупредить пилота о своем возвращении. Нужно было как-то провести тридцать минут до разрешения на взлет. Как оказалось, он был совсем не против моего предложения о том, как нам стоит потратить эти полчаса. А женщине-стрелку хватило догадливости, чтобы понять намек и уйти погулять и выкурить пару-тройку сигарет.