Несущие вечность
Шрифт:
Как далеко ты залетел. Вернись на землю. Туда, где корявая кожа земли изрезана сухими морщинами. Великая сушь, засуха пыльная, заскорузлая. Плуги стремительно режут серую земную корку. Нет, не плуги, два стальных крыла вспарывают землю, режут гигантскую борозду канала. Вглубь - на метры, вширь - на десятки метров. Управляемый по радио каналопроходец обгоняет птицу. Натиск на земные пласты
Мою лабораторию превратили в глыбу бетона. Надгробный камень, воздвигнутый на обломках мечты.
Сегодня Ростислав Георгиевич печален. Не находит слов ободрения. "Светило" взошло на нашем больничном небосклоне и скрылось. Не торопится. Десятые сутки делает все, что в его силах...
Я хотел бы подарить Ростиславу Георгиевичу чугунную собачку. Маленькую, дешевую фигурку. Но она уникум. Единственная в мире и теперь - увы! неповторимая.
Фигура собачки стояла на столе в гараже. Старенькая статуэтка, одна лапка отломана. И эта лапка выросла за ночь! Я сам видел это! Каким-то неведомым чутьем Бациллус Террус ощущали направление граней обломанных кристалликов чугуна и достраивали их. Когда статуэтка рождалась из огненного расплава, ее пронизывали силовые линии земного магнитного поля, в ней возникали силы натяжения, давления, сдвига микрочастиц, слипавшихся в одно целое. Металл остыл, но запечатлел и сохранил следы этих сил. Теперь микробы-строители шли по незримым следам, двигались вдоль замерзших силовых линий. Они достраивали скульптуру, создавая исчезнувшее, восстанавливая потерянное...
Все прошлое человечества записано в металле. Коринфская бронза, сиракузские монеты, медали хорезм-шаха, монисты славян, орудия бронзового века... Картины писали красками с примесью свинца и железа, надписи на мраморе вырубали металлическим клином, книги печатали металлическими литерами... Всюду куски металла, его следы, его оттиски, его пыль и пятна. Все это можно восстановить -
"И опять был день. И опять была ночь".
А когда только что кончился очередной приступ, взошло "светило". Он подошел ко мне. Какие у него странные глаза! Какие у него воспаленные, безумные глаза...
– Мои глаза? Не обращайте внимания. Я не спал одиннадцать суток. Принимал дианол. Сильное возбуждающее. Потребуется полгода пренеприятных процедур, чтобы выгнать его из организма. Никогда бы не решился начинять себя такой дрянью, если бы не спешка. Ростислав Георгиевич сказал, что вы протянете не больше трех недель. Извините, я присяду к вам на постель. От этого дианола сердце работает, как бешеное... Помните, с чего у вас все началось? С ржавой трубы. Я отыскал то место, откуда ее выкопали. Всех поднял на ноги и отыскал. Меня интересовала земля в том месте. Земля хранит многое! И я нашел кое-что... Причина болезни и возможность ее лечения лежали рядом. Почти рядом, не считая шестидесяти трех опытов. Мы нашли антитела, убивающие ваших бурых тварей. Опасность заражения для человека вообще оказалась ничтожно малой. Вам просто не повезло. Во всяком случае, любая домашняя кошка с точки зрения микробиологии представляет более грозную опасность, чем ваши вечные машины...
Все спасено!
– У вас запущенный случай, но считайте, что все уже позади. Выздоровление ваше - теперь только вопрос времени. Я не буду извиняться за тот кусок бетона, в который я превратил вашу лабораторию. Люди важнее лабораторий. А пока они - увы!
– не вечны. Кстати, я хотел поговорить с вами именно об этом. Мне кажется, что микробы, подобные вашим Террус, могут внести нечто принципиально новое в медицину. Представьте себе, что мы заставим их как бы самообновлять некоторые ткани нашего организма. На первых порах это могла быть хотя бы костная ткань...
Может быть, вечными станут не только машины?