Нет мне ответа...
Шрифт:
Марья моя Семёновна начинает шевелиться, но дела её туго идут, а тут весна затянулась. Раньше хоть куда-то скрывались от этой слякоти, а нонче она не каждый день и на улицу выходит, а так хочется бабе поправиться, быть на ногах. Говорит: «И открыток писать к 1 мая не буду. А то как напишу, что поправляюсь, так мне и хуже...»
Телефон у нас опять не работает (третий раз только в апреле выходят из строя кабеля, то их режут, то варят в горячей воде), но я во сне с тобой разговаривал, всё равно как по телефону, и повторяю наяву то, что талдычил во сне: «Пожалуйста, скройся из города
У меня зима прошла даром. Ничего почти не сделал, а устал, будто охотничья собака, даже шерсть к весне (читай волосья) лезет от усталости. Улетаю на три дня в Игарку перевести дух и кое-что поглядеть (завтра улетаю).
Тебя летом ждут. Исаев свой катер даст. Он сулится и сам ехать, но это едва ли получится у него.
А я в конце июня махну в Мексику на конференцию по современному роману. Хоть посмотрю на добрых-то людей, да и проверю себя: выдержу Мексику полмесяца — значит ещё ничего мужик.
Поздравляю тебя со Звездой, особо не смущайся, она не только твоя, но и Абрамова и Твардовского, и погубленных мужиков, могучих телом и душой А Зазубрина, Павла Васильева, да и Василия Фёдорова, и многих других, — носи и за них. А моя Марья деликатно так сказала разочков пять, думая, что с одною раза я не усёк: «Валентин Григорьевич так всегда объективно выступает, так объективно», мол, награды мои могли быть почтенней, если бы я был повоздержанней. Бедная наша жизнь, убогое время, даже очень близкий и умный человек до конца не понимает, что я вздохнул бы с облегчением, если б перестали трепать моё имя по поводу посредственнейшего моего романа— э-ээх! [Виктор Петрович имел в виду роман «Печальный детектив». — Сост.-]
Ладно, обнимаю, Виктор Петрович
6 июня 1987 г.
(С.Н.Асламовой)
Дорогая Светлана Николаевна! Первый том «библиотеки» получил. Он мне очень понравился, так должна делаться книга для чтения, а не для стояния на полке. И соболек на корешке мне тоже очень понравился. Я в свою очередь поздравляю Вас и всех иркутских издателей с этим добрым началом. Дело-то очень хорошее затеяно. А то сейчас время хороших слов, без всяких дел, или дел — без слов, как и в прежние годы.
Я на неделю ездил в деревню. Прибрался там, сон восстановил, почту всю одолел, но снова начались холода, и хрипов в лёгких добавилось, самочувствие сразу ухудшилось, еле ноги таскал. Пришлось уехать в город, куда мне больше не хочется ехать. Но надо. Предлагали лечь в больницу, но жена больная, внучек прилетел после болезни, надо кому-то быть на ногах. Лечусь дома.
Жаль, что не могу работать. Остальное всё не заслуживает внимания, ни анонимки, ни явные наветы. Всегда спасала работа, на это и надеюсь.
Роман Солнцев отправляется в Венгрию на полмесяца, но о работе помнит. Парень он упорный, и за что возьмётся — делает твёрдой рукой. Книгу мы составили крепкую. Уверен. А с «Месяцесловом»-то получается ли чего? Я ведь у автора две книги выпросил. Лежат. Уж если в «библиотеку» не войдёт,
Ну, о деле больше не буду. Отдыхайте. Набирайтесь сил. Впереди много работы. Расклейку я пришлю осенью. Не поздно ведь?
Простите, если что забыл. Кланяюсь, Виктор Петрович
23 июня 1987 г.
(Ф.Р.Штильмарку)
Дорогой Феликс!
Жизнь не даёт спуску. Два раза успел за май проваляться с обострением пневмонии и сейчас лечусь. Но днями надеюсь уехать в Иркутск на экологическую говорильню, на этот раз совместно с японскими писателями. Еду встряхнуться, повидаться с друзьями. Закис. Был недавно на водохранилище и не успел ни одной рыбки поймать — заболел. Более нигде не бывал. Так хотел побывать у твоего знакомого в Бору, и вот опять не вышло, лето проходит.
Вернусь из Иркутска 7 августа, будет текучка, почта, звонки, люди, и время пролетит, а в начале сентября собираюсь поехать в Словакию на международную конференцию под названием «Роксан-87». и там останусь на месяц отдохнуть и подлечиться.
В суете мелькнула твоя статья про детектив с «Наследником», и я даже не заметил, где, и найти не могу [статья «Маленький детектив о большом романе» в журнале «В мире книг». — Сост.]. Кстати, у меня ведь и «Наследника» нет. Был один на всю семью, остался в Вологде, у сына.
Черкасова хорошо издали в Иркутске, в серии «Наследство Сибири», и там же вышел первый том 20-томной «Библиотеки Сибири», которую ведёт Ваш покорный слуга.
Вот коротенько мои новости из Енисейской волости. Если дома, черкни маленько. От Виктора Мироновича [В. М. Довбня, адресат Астафьева из г. Усмани. — Сост.] получил большое умнющее письмо и думаю, не предложить ли его Залыгину на предмет изготовления на основе письма статьи-рассуждения про мораль в литературе? Как ты думаешь на этот счёт? Ведь обидно, что такие вещи лежат мертво в моём столе.
Обнимаю, Виктор Петрович
Сентябрь 1987 г.
Красноярск
(В.Я.Курбатову)
Дорогой Валентин!
Надо жить, ребят растить...
Кажется, ещё никогда так трудно не заставлял себя начать работать, но натура всё же мужицкая, заставил, написал три кусочка и новую главу в «Поклон», презабавную и светлую, но заболел Витя воспалением лёгких. Маня топталась, топталась и слегла, пробовала опять умирать. Оставил я Овсянку да сюда. Проку от меня немного, а всё же поддержка. Почты чемодан привёз. Сам-то ведь даже и бандероли не умею завязывать. Оля, невестка, приехала на неделю из Перми, полегче маленько. В воскресенье — сорок дней. Тоже надо переварить [19 августа в Вологде от сердечного приступа скоропостижно скончалась дочь Астафьевых Ирина. Похоронена на овсянском кладбище. На попечении Марии Семёновны и Виктора Петровича осталось двое внуков-сирот. — Сост.].