Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Прежде всего, автор всех написанных ниже строк, хотел бы извиниться за этот текст, который Вы, если нашли в себе силы, смогли прочесть до последнего абзаца и последней буквы. С высоты прожитого, и опираясь на глубокое «понимание» происходящего, с уверенностью присущей слесарю-сантехнику московского РЭУ, могу утверждать, что таковых нашлось не очень много.
Так же, хотелось бы написать отдельное прости, за использование в стилистике повествования идиом, которые являются неосознанной обходимостью, более, чем осознанной необходимостью и данью моде, сложившейся в кругах близких к графоманам на рубеже двадцатого и двадцать первого столетия.
В форме и содержании не стоит искать потаённый смысл между строк, автор постарался
Далее, хотел бы заметить, что образ главного героя является, совершенно собирательным и никаких аналогий и параллелей на месте читателя я бы не стал проводить. Некоторые события, описанные ниже, могут казаться исключительно документальными, происходящими в действительности на сцене театра жизни. Но это лишь совпадение, которое подтверждает, что это неправда чистой воды, чем правда нечистой воды. И так, давайте договоримся, что все написанное является придуманным автором в его собственном сознании.
История Номер Раз: «Знакомство»
На большой двуспальной кровати лежало нечто похожее на человека, присмотревшись лучше, автор заметил, что это «нечто» и есть наш Герой, который после вчерашнего вечернего застолья у себя на кухне, в кругу известных и мало известных для него людей, сейчас спал безмятежным сном младенца. Накануне отмечалась круглая дата битвы при Маренго. Результат которой весомо повлиял на дальнейшее развитие мировой истории. Количество крепких напитков совершенно не лимитировалось и не подвергалось тщательному отбору. Гостям и хозяину стола выпала возможность вкусить водку «Smirnoff», коньяки «Белый аист» и «Московский», немереное количество сухого вина и пива.
Его брови чуть-чуть вздрагивали, дыхание было ровным, видимо сон не являлся фрейдистским кошмаром.
– Тем лучше, пора его будить, а самому исчезнуть с последующих листов сего творения – подумал автор и огляделся вокруг. На тумбочке рядом с кроватью находился будильник. Стрелки часов показывали 6.55 утра, подведя стрелку будильника на 7.00, автор поставил часы под голову спящему, нажал кнопку «ALARM» и растворился в утренней мгле, чтобы появиться лишь тогда, когда нашему Герою без помощи автора будет не обойтись…
В открытое окно квартиры ворвался электропоезд, извергающий металлический скрежет, от которого я начал просыпаться. Прислушавшись, не открывая глаз, ко мне стало постепенно приходить понимание, что скрежет электропоезда вовсе не скрежет, а мерзкая трель моего будильника, стоящего на тумбочке у изголовья. Желание продолжить спать улетучилось, вместо него появилась неизбежная необходимость промочить горло, горло которое являло собой, если иметь немного фантазии, русло некогда высохшего ручейка, илистое дно, покрытое сеткой трещин, образовавшихся под беспощадными лучами солнца, и ничто живое на том дне не имело право на существование. Сон еще не прошел. Под кроватью нащупал начатую бутылку пива, поднес к кратеру вулкана под именем «рот» и влил спасительную влагу. «Теперь лучше, но спешить открывать глаза и делать резкие движения остерегусь, так как с пробуждением, становится ясно, что голова представляет собой гигантский бубен шамана, на котором играет все племя аборигенов неизвестной мне земли. Попробую сделать анализ своего положения, в котором нахожусь, на ощупь». Для этого я провел рукой по своему телу, начиная от грудной клетки и заканчивая, чуть ниже того места, где должны быть яйца. «Пиздец! Где же мои яйца? Голова на месте, а яиц нет! Кто был в моей постели накануне? Что со мной делали? Может, меня пытали?». Вопросы один ужаснее другого выстраивались друг за другом в длинную цепь. Страх охватил меня, рука нащупала рубашку, затем джинсы. «О, господи! я же лежу в постели одетый, поэтому их и не нашел. Интересно, чем закончилась пьянка, если не было сил сбросить с себя одежды?» Все же любопытства ради попробую открыть глаза, но делать надо это медленно, как сказал один из мыслителей конца двадцатого века:
«Все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян»
Сначала, мозг дал команду правому веку открыть глаз, тёмная пелена с глаза
Шатаясь, я побрёл по тёмному и казалось бесконечному коридору в гостиную, тяжелый воздух закрытого пространства висел в квартире. Подойдя к двери балкона, вспомнил бессмертную фразу Жванецкого, и сколько было сил улыбнулся:
«Когда я открыл дверь на балкон, голуби, находившиеся там издохли, хотя я им кричал: Отойдитя! Отойдитя!» (с).
Дверь я открыл, но голубей не было, это к лучшему, иначе участь им была бы уготовлена такая же печальная. Вздохнув полной грудью свежей воздух, сделал шаг на балкон. Солнце поздней весны уже ярко светило. В нагрудном кармане рубашки я нащупал сигареты и зажигалку. Закурил. По-прежнему шатало. Окинув взглядом улицу, моё внимание привлёк субъект в синем комбинезоне, который подметал тротуар. Я погрузился в размышления: «Вот некий труженик дворов и улиц скребет асфальт. Наверное, это все же дворник», подсказало моё сознание, не торопясь вползая в мою голову. Сигарета была выкурена, поэтому пришлось резюмировать. «Вот и подошли к глобальному пониманию свойства вещей. Зёрна, брошенные на плодородную почву Российской действительности лентяем Кантом, дают свои всходы!» Захотелось опять пить. Вернувшись обратно в комнату, качаясь, пошёл на кухню, на которой со вчерашнего вечера ещё не был.
В этом месте повествования автор хотел бы напомнить о своём невидимом присутствии и описать следующий эпизод от своего лица, так как если это доверить нашему Герою, то кроме междометий и восклицаний читатель ничего бы и не смог прочесть. А написать, поверьте, мне есть что.
История Номер Два: «Возня на кухне»
Он зашёл на кухню, и о чудо, перед ним стояла она, стройная и непорочная, всем своим видом показывая, что они встретились из разных параллельных миров. Она из светлого и будущего, он из грязного и прошлого, где все продаётся, и все покупается, мира тотального чистогана, в котором безраздельно властвуют коррупция, инфляция и безработица, где нет человеку покоя и уверенности в завтрашнем дне. Несколько мгновений они стояли друг против друга, за это время на его усталом, отечном лице с калейдоскопической быстротой пронеслись чувства от глубокой растерянности и застенчивости до страстного желания обладать ею одной, единственной, сладостно желанной. В его сознании он скользил по водной глади мирового океана, и тропическое солнце нещадно палило его тело лучами. Он мчался по калмыцкой степи взбесившимся скакуном, и ветер подобно музыке пел в его груди. Он чувствовал себя гвоздем, звонко вонзающимся в половую доску под тяжелыми ударами молотка опытного плотника. И наконец он был ракетоносителем на жидком топливе пущенным с космодрома Байконур, в бесконечное пространство Вселенной.
Некоторое время он еще колебался, стоит ли прикасаться к ней.
Негативные последствия этого поступка и разочарование могли сказаться очень скоро, но в конце концов, похотливое низменное животное желание взяло вверх. Он резко сорвал ненужные, на его взгляд, части туалета, которые еще хоть как-то формально своим присутствием указывали на тонкую грань между его страстью и ее безразличием. Она не сопротивлялась. Решительным движением, насколько это было возможным, обхватил рукой ее тонкую талию, слегка приподнял…………и………………..прильнул......…………сухими губами………………………к горлышку только что открытой бутылки сухого вина. Гортань его вздымалась и опускалась в такт гигантских глотков, внутри все клокотало. После того, как она была безжалостно использована и побежденная лежала на столе, как это и подобает, он уже не испытывал к ней того влечения, которое было ранее. Просветление в его разуме на некоторое время вспыхнуло, но вскоре погасло, так и не начав светить. Он присел, поставил локти на стол, обхватил свою тяжелую голову двумя руками и затосковал. Тосковать ему приходилось часто, однако в этот раз, кто-то постучал, и встряхнувшись от оцепенения, он пошел открывать дверь.