Нетрацы. Тетралогия

Раков Николай Михайлович

На профессиональном сленге диверсантов это означало, что их доставку в точку работы должен осуществить сам противник.

– А почему бы и нет? Какое‑то время нам все равно понадобится на создание базы и разведку. Если повезет, и в точку придем тихо, то транспортник могут засечь на обратном пути и тогда все равно начнется охота. А так – риск минимальный. Сами доставят и не заметят, а в обратную сторону следа нет. Получается, вообще нет следов.

– Точку, где будешь садиться на горб, определил?

– Нет. У вас база полнее. Вместе посидим, подумаем.

– А

с прикрытием что?

– Когда в точку придем, транспортник нас сбросит и пространство хорошенько засорит обломками всякими. Энергетический след оставит. Получается, бой там был. Вот в этой мешанине мы на горб и сядем. Донесут, не расплескают.

– А если донесут, да не туда?

– Нам пустая «Корова» нужна либо секция. Секция даже лучше. Прямо с ней и сядем. А точку поближе к Хохайе надо вычислить. На горбу мой спец мигом направление с их курсографа снимет. Если что не так – спрыгнем по дороге. Подстрахуете в двух‑трех вероятных точках выхода? Напрямую они прыгать не будут.

– Это сделаем. По твоему списку я понял, ты связь с собой не берешь. Время и точку выхода здесь определять будем.

– Не будет ни того, ни другого. У меня задание полностью перекрыть доступ гаюнов к тиналу.

От неожиданности такого сообщения Лузгин даже присвистнул.

– И как ты это собираешься сделать?

– Сейчас не знаю. Надо будет определяться на месте.

– Что тебе от меня нужно сейчас?

– Ангар с режимом нулевого допуска. Последние сводки и карты. Пока все.

– Карты и сводки вот, – полковник, открыв сейф, выложил на стол перед Смирновым две папки. – Устраивайся пока у меня и работай. Я пойду, распоряжусь насчет ангара, и к Кузьмину по дороге зайду. Кстати, где твоя группа?

– Они уже прибыли как офицеры резерва космофлота. Ждут распределения по кораблям.

– Сколько?

– Двое.

– Всего вчетвером пойдете? Я думал человек восемь‑десять.

– Вы, господин полковник, считали группу по количеству мест в песчанках? А где мы языков возить будем, на коленях, что ли? Неудобно и жарко. Где не справятся четверо, там и десятку делать нечего, а батальон туда не доставить. Так что выбор у нас один. Победить.

Лузгин вышел из‑за стола, хотел что‑то сказать, но, молча покрутив головой, пошел из кабинета.

– Нетрадиционщики, черт бы их побрал, – проворчал он, идя по коридору. – Лучше с ними не встречаться, а то задумываться начинаешь, а не дурак ли я.

Когда через три часа полковник вернулся, стало понятно, что Шаман не терял времени даром. Стол для совещаний был в два слоя накрыт картами, поверх которых разбросаны листы сводок и наброски схем и расчетов. Смирнов что‑то быстро писал, склонившись над бумагой. Услышав легкий стук закрывающейся двери, он оторвался от работы.

– Как успехи? – подходя, спросил Лузгин.

– Определил три наиболее вероятных точки.

– Ну давай посмотрим вместе. – Офицеры склонились над расчетами и картами.

Вскоре точка была определена. Наметили еще две промежуточных точки

до Хохайи, где гаюны после скачка в гиперпространстве с большой долей вероятности должны будут выйти из него для корректировки курса и подготовки к новому прыжку. В ходе их работы Смирнову принесли пропуск для передвижения по базе и координаты ангара для подготовки группы. Впрочем, что это за помещение и для каких нужд предназначено, посыльный, естественно, не знал. Разошлись офицеры заполночь, успев усидеть бутылку коньяка, вспомнить друзей и совместно проведенные операции.

Утром Лузгин проводил Виктора в ангар. Космическая станция, на которой базировался штаб сектора, подверглась реконструкции, и ранее в помещении, предоставленном Смирнову, располагался стартовый стол торпедоносца. Места было достаточно, чтобы поставить катер, осмотреть и подготовить песчанки, а также проверить и упаковать необходимое оборудование. Выпускные ворота работали, аварийная капсула для технического расчета тоже. Так что в ангаре можно было жить, принимать грузы напрямую из пространства и готовиться к операции.

– Ну как? – спросил полковник.

– Подходит, – односложно ответил капитан, оглядывая ангар и мысленно располагая в нем личный состав и оборудование.

– Через три часа начнет поступать твой заказ. Сам принимать будешь?

– Нет. Сейчас должен Самум появиться. Да вот, кажется, и он, – услышав сигнал, поступивший от внешней охраны, проговорил Шаман. Подойдя к двери и взглянув на экран внешнего обзора, он нажал кнопку, открывающую шлюз.

В помещение вошел высокий худощавый мужчина в комбинезоне техника. Темно‑коричневый цвет лица и кистей рук, сухое лицо, тонкий с легкой горбинкой нос, черные как уголь глаза выдавали в нем южанина, проводящего много времени под жарким солнцем.

Смирнов с прибывшим обменялись рукопожатием.

– Разрешите представить, господин полковник, врач, психолог, лингвист, специалист по связи и различным видам коммуникации капитан Гошар.

– Самум, значит, – пожимая жесткую руку капитана, произнес Лузгин. – Смертельно опасный ветер пустыни. И шаманишь, конечно? – спросил он.

– Мало, мало шаманим, господин полковник, – коверкая слова и прикидываясь простачком, ответил Гошар, хищно блеснув глазами.

– Ну‑ну, другого и не ожидал. Располагайся, капитан, командуй. Оборудование скоро доставят, а мы с господином профессором пойдем шаманку вам выбирать. – И он, повернувшись, зашагал в сторону шлюза.

Недолго попетляв по коридорам, они пришли в грузовой отсек, который десантниками был переоборудован в полосу препятствий. На скамейке у стены сидели восемь девушек, двое из которых курили. Трое были в десантной форме, одна в сером комбинезоне, четверо остальных в обычной повседневной армейской и отличались между собой петлицами службы связи и тыла. Тяжелые автоматы Скиф у одних лежали на коленях, у других стояли между ног. Офицер‑инструктор неторопливо прохаживался в стороне, перебрасывая с руки на руку пульт управления мишенями.