Неверия
Шрифт:
– В компе, то есть в ноутбуке, – поправился Комов, – ничего интересного не обнаружил, правда, вошёл, как гость, без пароля. Возможно, там было что-то другое… Но тогда надо входить с паролем – покойник же мне его не оставил! – при этих словах он развёл от досады руками. – А так ничего примечательного не заметил… По телефону ещё проще: обнаружил номер жены Гришина, нотариуса, кажется, Смолина… регистрационной палаты, местной фирмы «Жилстройкомплект», торгового центра «Мой дом» – я их даже не записал… И всего одна эсэмэска – от жены, с данными авиарейса… Вот,
Комов замолчал, а Поляков, поглаживая пальцами высокий лоб, уставился взглядом в столешницу казённого стола. Наконец он оторвал свой взгляд, посмотрел на Комова не просто внимательно, а почти пристально и спросил, сохраняя дружелюбный тон:
– И больше ничего, Виктор Иванович?!
– Собственно, да… – ответил Комов, выдерживая на себе взгляд Полякова и, чуть погодя, сказал уверенным голосом. – Причин и оснований для проведения досконального осмотра в полном объеме не было. Если бы Гришин лежал в своей квартире с прострелянной головой, тогда другое дело… А в тот раз ситуация была совсем иная!
– Понятно… Всё понятно, Виктор Иванович! – Поляков не давал ему договорить. – Я вас ни в чём не виню – поймите меня правильно!
Поляков замолчал, размышляя, а затем спросил:
– Виктор Иванович, вы человек молодой, как говорят, продвинутый… Напрягите, пожалуйста, свою память и попытайтесь вспомнить… В самом ноутбуке, рядом, где-то в комнатах не находились ли внешние жесткие диски, флэшки или что-то подобное?
Комов задумался, но ненадолго.
– В ноутбуке и рядом ничего похожего не было – это точно! – уверенно начал он. – В письменном столе я нашел паспорт владельца квартиры и в дальнейшем уже ничего не искал. Поэтому про комнаты и прочее ничего сказать не могу… Диск, тем более флэшку, так положить или припрятать от посторонних глаз можно, что только с обыском обнаружишь!
Комов замолчал, пожав плечами, словно подтверждая этим, что добавить к сказанному уже ничего не сможет. Ещё он успел предположить, что новых существенных вопросов от Полякова не последует. Так оно и произошло: тот задал ему парочку второстепенных вопросов и они вскоре расстались.
По дороге Комов задумался о событиях последних дней, происшедших с ним, и предположил, что оказался втянутым в историю, которая, при всей своей неопределённости, в ближайшем будущем ничего хорошего ему не сулила.
«Так быстро объединить заурядные дела из разных районов города и передать в новую следственную структуру?! – с удивлением подумал Комов. – Это не просто так!.. Значит всё очень серьёзно и в этом деле заинтересованы крупные чины… И зачем меня черт попутал эту флэшку из ноутбука тырить!»
Однако поразмыслив, Комов пришёл к выводу, что если бы он оставил флэшку в ноутбуке Гришина, то его положение от этого вряд ли изменилось. Комову вспомнился девиз нынешних времён «Лучше быть простым юристом, чем безработным инженером… И лучше жить в Северном Лондоне, чем в Южном Бутове или на Южном Урале!»
Он усмехнулся и с легкой злобой подумал: «Было бы лучше, если я оказался простым менеджером
Вспомнил Комов и о том, что колония для работников правоохранительных органов, отбывающих наказание за различные нарушения законности, располагается где-то на Южном Урале. И от этой мысли он слегка поёжился, как от колкого уральского морозца с ветерком.
Комов догадался, что попал в круг лиц интересных не только Полякову, но и другим, пока ещё не известным ему, но реально существующим людям, на что указывали совсем не случайные ограбления новой квартиры Гришина, а потом и его супруги. В этом круге лиц Комов занимал, похоже, не последнее, а, скорее всего, первое место. И такое положение обещало ему в будущем непростые денёчки.
Гришин уже покойник и из этого круга фактически выбыл, но его фигура, безусловно, оставалась загадкой не только для Комова. Однако какие могут быть вопросы к покойнику?!.. Жена Гришина жива и будет жить, наверное, долго, насколько господь дал ей здоровья и какую даровал судьбу. После ограблений её можно было исключить, хотя бы временно, из этого круга лиц. А вот участковый милиционер Кузьмин, сотрудники МЧС и прочие второстепенные фигуры вряд ли могли вызвать у кого-то серьёзный интерес во всей этой истории.
Комов хотел было позвонить участковому и поинтересоваться его делами, но передумал, посчитав, что ничего нового он от него не узнает. А в том, что тот побывал или ещё успеет побывать в следственном управлении у господина Полякова, Комов уже не сомневался.
4
Остаток дня Комов провел в райотделе, занимаясь бумажной рутиной, которая неизбежно сопутствовала его работе. Иногда он отвлекался и начинал размышлять о последних событиях, которые порывисто ворвались в его размеренную жизнь, как холодный мартовский ветер.
«Плясать надо от печки, – рассуждал он, – а печка – это Гришин… Он покойник, а жмурики молчат и не фантазируют… Фантазировать, видимо, придётся мне, если не хочу быть жмуриком с дыркой в башке от контрольного выстрела или, в лучшем случае, оказаться на тюремных нарах, а далее этапом где-нибудь на Южном Урале… И всё это за какую-то фитюльку, хреновину величиной с тюбик губной помады, в которой лишь несколько гигабайт информации!.. И за которую так вцепился Поляков и, видимо, не только он один…»
Комов выругался в сердцах и продолжил свои размышления, надеясь каким-то образом связать смерть Гришина, его злосчастную флэшку и последовавшие за этим события в некую спасительную для себя версию. Она пригодилась бы ему в дальнейшем для того, чтобы отстаивать свои собственные интересы в этой запутанной и, возможно, не такой уж безобидной истории.
«Узнать бы подробности ограбления гражданки Гришиной, – подумал он, – но где и как?!.. У Полякова?.. У знакомых оперов из чужого райотдела?.. И при этом не вызвать подозрений, не отметиться… Сложно, но узнать необходимо!»