Невервинтер
Шрифт:
Тифлинг приосанился и выпятил свою могучую грудь колесом, всем своим видом давая понять, что это он и есть, или, уж точно, может им стать.
– Мост Херцго Алегни! — закричал кто-то с галереи, и другие подхватили.
Алегни бросил взгляд на Джелвуса Гринча, который энергично закивал.
Нетерезский лорд прошелся по залу, купаясь в лучах славы, затем заверил всех:
– Слуги Сзасса Тэма будут изгнаны из этой земли моим мечом. Ваш город снова будет процветать. Я позабочусь об этом, а вы никогда в жизни не забудете о моем участии.
Все началось
Джестри стоял в освещенной огнем пещере, обнаженный и потный, облитый горячим маслом. Он не кричал от боли, так как аболет в его сознании не позволил бы почувствовать ее. Создание отражало даже мельчайшую искру страдания прежде, чем она могла вызвать пожар, контролируя Джестри, отвлекая его, удерживая в состоянии абсолютной пустоты.
Эти ментальные путы были, в конце концов, довольно простыми.
Недалеко от Джестри шипел кипящий котел, вокруг которого суетились два серых дварфа, подливая масла в огонь, чтобы поддержать пламя. Третий дварф, в толстых перчатках и с длинными щипцами в руках, сновал вверх и вниз по небольшой лестнице, прислоненной к котлу, вытаскивая из него обработанные полоски кожи.
Как только дварф подцеплял полоску, он спрыгивал на пол и бежал к Джестри – нельзя замешкаться и дать шкуре умбрового великана остыть. Дварф прикладывал один конец полосы к голому телу как раз там, где заканчивался предыдущий кусок, и туго обматывал кожу вокруг тела, стягивая с каждым витком все туже.
Масло под обработанной полоской шипело, кожа Джестри покрывалась волдырями и лопалась, сливаясь в единое целое с заколдованной оболочкой.
– Это повысит его устойчивость к энергии молний, — тихо нашептывал покрытый илом слуга Валиндре, которая наблюдала за процессом с большим интересом.
«А также отразит клинки Далии и защитит от ее магического оружия»,— телепатически ответила Валиндра. Она даже подумала, что было бы неплохо сделать такое со всеми ашмадай.
Однако аболет поспешил отговорить колдунью, наполнив ее ухо булькающим шепотом и обращая ее внимание на особенности церемонии.
– Чтобы облачить одного человека, нужно убить пять великанов, и при любом раскладе от этих пятерых будет больше пользы, если они будут живы. Ваш человеческий воин долго не проживет и никогда больше не познает даже одного момента без сильнейшей боли. Если бы мой господин разрешил освободить его сознание сейчас, агония убила бы его. Он будет воином Силоры Салм только из-за своего фанатизма, готовности и счастья умереть за свое дело.
– Но он возненавидит ее за это, — заметила Валиндра, когда дварф уже добрался до промежности мужчины. — Он больше никогда не познает
– Сейчас он сосредоточен только на одном, — объяснил слуга. — Он – воин Силоры Салм и будет сражаться за нее до смерти. Больше ничто не будет иметь для него значения.
– Как долго он сможет прожить в этом состоянии?
– Несколько месяцев, возможно — год.
Валиндра с восхищением наблюдала за превращением воина-ашмадай в нечто большее, нечто уникальное и опасное. Оболочка туго обтягивала его живот, вилась выше к груди и шее. Лич размышляла по поводу его лица – полностью ли кожаные доспехи покроют его тело?
Когда заколдованная кожа умбрового великана в последний раз обвилась вокруг головы мужчины, до неё долетел запах тлеющих волос. Порабощенные дварфы закончили работу, оставив свободными только глаза, ноздри, уши и рот Джестри.
Слуга оставил Валиндру и направился к преображенному воину. Пришло время сконцентрировать все свое внимание на Джестри, догадалась она, надо зачаровать его так, чтобы он смог забыть о боли и сфокусироваться только на своей цели.
Один из дварфов подошел к личу и предложил ей уйти.
– Вам бы лучше в другую пещеру ненадолго, — пояснил он. — Сейчас здесь станет очень шумно, будьте уверены.
Валиндра взглянула на него с презрением, даже с отвращением, но прислушавшись к его словам, вышла в переднюю пещеру, где ждали несколько фанатиков ашмадай.
– Где Джестри? — спросила одна из них.
Вместо ответа из другой комнаты донесся страшный крик агонии. Он долго не смолкал, переходя от высокого, наполненного болью воя к злобному низкому рычанию.
– Что ты с ним сделала? — сердито спросил другой ашмадай.
Валиндра в упор смотрела на него и долго ничего не говорила. При всей своей ярости фанатик отошёл, не выдержав ее иссушающего взгляда.
– Не желаешь ли услышать ответ на свой вопрос из его уст? — спокойно ответила Валиндра, и мужчина, несмотря на всю свою решимость и готовность умереть ради долга, отступил еще дальше.
Крики в соседней комнате, длились, казалось, целую вечность, но потом стихли. Из-за двери появился слуга, уведомив, что «облачение» завершено. Вскоре сам Джестри появился из комнаты, неуклюже шагая и тяжело поводя бедрами, чтобы поставить ногу перед собой. Он задыхался, а белки его глаз стали совсем красными из-за лопнувших от агонии сосудов.
– Готово? — спросила его Валиндра.
Он рыкнул в ответ, что прозвучало утвердительно.
– И ты …? — продолжала лич.
– Джестри, раб Асмодеуса, воин Силоры Салм, — отрапортовала живая мумия.
– Каково твое предназначение?
– Убийство леди Далии, — последовал простой ответ, затем он чуть помедлил, как бы размышляя, и закончил коротко, — Убийство.
Стоявший позади Валиндры упрямый ашмадай вздохнул с неодобрением.
– Продемонстрируй, — приказала лич Джестри, — Ты утверждаешь, что стал настоящим воином. Я хочу увидеть доказательства.