Невеста горца
Шрифт:
Лорд Данстан остановил на Конноре долгий, тяжелый взгляд.
– Расскажи мне правду, и я сделаю все, чтобы освободить тебя. Я буду защищать тебя перед королем, который, как я помню, сам настаивал на том, чтобы война ваших кланов прекратилась. Но я не смогу оправдать совершенное тобой убийство, если ты не скажешь мне правду.
Коннор едва держался на ногах. Каждое слово, произнесенное графом, пронзало его, словно острие меча. Он хотел сказать, что никого не убивал, но язык его не слушался. С тех пор как в Дейлкладаче появилась Джиллианна, он начал смотреть на дядю другими глазами, и ему
Его терзала не только боль, но и стыд. Он выглядел полным дураком, доверившись единственному взрослому родственнику, оставшемуся в живых. Он впустил в дом убийцу своих родителей. Коннор выбивался из сил, стараясь восстановить Дейлкладач, – и заключал в объятия человека, превратившего поместье в руины. Он предоставил дяде возможность докончить начатое и убить их всех. Этого не произошло, но Коннор не мог не винить себя в том, что поставил под угрозу жизнь своих братьев и сестры.
Теперь он должен был оправдаться, объяснить, что не знал ничего из того, что рассказал ему граф. Но как он мог объяснить это? Коннор не знал, какими словами можно убедить графа в своей невиновности. Он боялся, что эмоции захлестнут его.
– Я не убивал моего дядю. – Голос Коннора звучал глухо, но не выдавал терзавшей его боли.
– Эх, Коннор, а я надеялся, что ты доверяешь мне, – вздохнул граф.
– Я доверяю вам, милорд.
– Не до конца. Я дам тебе время подумать о том, что ты захотел бы мне рассказать. Питер, отведи его в башню. Через несколько дней мы опять поговорим.
Коннор заставил себя поклониться, и Питер вывел его из зала. Камера в башне, в которую его поместили, оказалась маленькой, но вполне пригодной для жилья. На столе стоял поднос с едой и вином, ему оставили воду для мытья и разожгли камин. Коннору развязали руки и оставили одного.
Он долго стоял без движения, потом лег на оказавшуюся неожиданно мягкой кровать. Он не хотел думать о предательстве человека, которому доверял безгранично и которого глубоко уважал все эти годы. Даже своей смертью, мелькнуло в голове у Коннора, дядя сумел добиться своего и разбить его жизнь. Теперь его могут повесить за смерть человека, заслуживавшего быть убитым, чьи руки были обагрены кровью родного брата и многих его родственников.
Даже если Коннору удастся очистить свое имя от подозрений, как он сможет вернуться в Дейлкладач и продолжать управлять имением? Коннор закрыл глаза руками и не удивился, почувствовав, что слезы текут по его лицу. Должно быть, пришло время оплакать тех, кто погиб из-за ревности сэра Нейла, а также собственную неспособность разглядеть правду. Это было проявлением слабости, но Коннор надеялся, что слезы помогут ему освободиться от боли и начать думать. Когда в следующий раз он предстанет перед графом, ему понадобится ясная голова.
– Милорд, – Питер вернулся и остановился перед креслом графа, – я уверен, что сэр Коннор не виновен.
– Не виновен? – Граф держал в руке фамильный кинжал Макенроев. – Разве ты не убил бы человека, который едва не уничтожил весь твой клан и твои земли?
– Да, и сделал бы это очень болезненно и медленно. Но мне кажется, что он ничего не
– Нет, я понял. Наверное, мне нужно послать сообщение королю.
– Вы напишете, что сэр Коннор виновен?
– У него была причина. На месте убийства найдено его оружие, и три женщины заявили, что это сделал он. Казалось бы, все просто, но это не так. Не могу поверить, что сэр Коннор убил этого человека. Судя по тому что я слышал о нем, он не из тех, кто теряет голову в припадке гнева. Здесь что-то не так. Нужно посоветоваться с королем. Я сообщу ему, что убит один из его рыцарей, но я еще никого не обвинил в этом преступлении.
– О да. Мне отвезти ваше послание?
Граф кивнул и поднялся с места.
– Отправляйся немедленно, как только я напишу письмо. И передай, что я хочу, чтобы ответ короля привез кто-нибудь из Мюрреев.
– Почему вы хотите, чтобы сюда приехал кто-то из них?
– Сэр Коннор женат на их женщине, и теперь он один из них. Мюрреи захотят узнать, что здесь произошло. Кроме того, насколько я знаю женщин этого клана, его жена наверняка потребует, чтобы ей вернули мужа. Будет хорошо, если к нам приедет кто-нибудь из ее родни.
– Неужели вы думаете, что какая-то женщина осмелится явиться сюда и что-то от вас потребовать?
– Думаю, ты никогда не встречался с женщинами Мюрреев.
Дэрмот ждал, пока откроют дверь камеры, в которой находился Коннор, и нервно вытирал руки о полы своего сюртука. Он с трудом верил в происходящее. Мать Мосластого сообщила ему, что его дядя убит и что люди графа увезли Коннора в Диннок по подозрению в.этом преступлении. Дэрмот не спал всю ночь, дожидаясь рассвета. С первыми лучами солнца он отправился к графу. Лорд Данстан почти ничего не объяснил ему, но разрешил встретиться с Коннором.
Как только он вошел в камеру, дверь за ним захлопнулась. В комнате было темно: она освещалась только тлеющими в камине углями. Наконец он увидел Коннора, сидевшего в кресле. Дэрмоту показалось, что его брат страдает от сильной боли.
– Ради всего святого, что здесь происходит? – спросил Дэрмот.
– Меня обвиняют в том, что я убил своего дядю, – спокойно ответил Коннор.
– Ты никогда не убил бы его.
– После того что я узнал, я без малейших колебаний вонзил бы в него свой меч. – Коннор сделал большой глоток из бокала и предложил: – Вина?
Дэрмот подвинул стул, сел рядом с Коннором и налил себе вина из стоявшего на столе кувшина. В голосе Коннора слышалась нескрываемая ярость – его любовь к дяде исчезла без следа.
– Нашли твой кинжал. Он был воткнут в сердце дяди Нейла, – сказал Дэрмот. Ему требовалось узнать от Коннора как можно больше, чтобы найти способ защитить его.
– Да, наконец-то ему нашлось достойное применение. Хотелось бы только, чтобы я сам вонзил его туда.
– Коннор, но почему? Почему ты хотел убить человека, которого так уважал?