Шрифт:
Глава 1
Англия, 1892 год
Она тряхнула головой, и облако черных как ночь кудрей почти закрыло ей лицо. Начав расчесывать их, девушка нахмурилась.
Из зеркала на нее смотрела настоящая цыганка. В этот момент девушка забыла все наставления тети Гертруды, постоянно твердившей, что хмуриться не надо, поскольку от этого появляются морщинки. Сейчас, внимательно разглядывая себя, девушка отчетливо поняла, что тетка права, называя ее необычной.
Пожилая
И Силия в самом деле слышала, как тетка злорадно говорила об ее сходстве с матерью. Марианна, красавица, испанская цыганка, потеряла голову из-за английского искателя приключений, завоевавшего ее сердце.
— Уверена, в конце концов благотворное влияние скажется и из девочки выйдет толк. — В голосе Гертруды звучало сострадание. — Вот только внешность… Но тут уж ничего не изменишь… у нее весьма необычные черты лица. А чего стоят копна черных волос и зеленые глаза, как у нашего отвратительного черного кота, который ходит за ней по пятам! Обидно, что она не взяла больше от Ричарда и так похожа на свою мать-иностранку. Но надо проявлять снисходительность.
Милейшая, добродетельная тетя Гертруда никому не позволяла забывать, что она — жена викария и настоящая леди. Угловатая и тощая, с пронзительными глазами, узким лицом и подозрительно темными волосами, Гертруда весьма преуспевала, верша добрые дела.
Когда-то она любезно позволила Силии называть себя «тетей», хотя девушка не поняла, почему, ведь Гертруда не слишком хорошо относилась к ее семье.
Иногда Силия Марианна Пенмарис ощущала какое-то странное раздвоение. Девушка словно играла роль, навязанную обществом, и это тяготило ее.
Силия понимала, что, привезя ее в Англию, в свой дом в Грейндже, тетка руководствовалась чувством долга. Она полагала также, что это пойдет на пользу племяннице. Силия получила приличное образование и выросла в уединении, что позволяло надеяться на удачный брак.
Яркая и эффектная, Силия казалась в этих краях экзотическим цветком и во всем отличалась от своих сверстниц. К тому же она была значительно выше их, а здешним мужчинам нравились хрупкие, изящные создания, похожие на кукол.
Силия часто размышляла о том, испытывала ли ее мать недовольство своей внешностью, когда оставила блистательную карьеру танцовщицы, покорительницы Европы, и вышла замуж за чопорного англичанина?..
Может, и ее принудили к этому, предали, как и Силию, которую заставили покинуть любимый дом на Цейлоне и заточили в холодной Англии, чтобы научить прятать подлинные чувства под маской смирения?
Может, и Марианна видела такие же пылающие щеки, глядя в зеркало? Такие же сияющие глаза и чувственный изгиб губ? Наверное, и мать разительно отличалась от здешних замороженных девушек с бледными лицами.
Неужели Гертруда права и все это имеет такое большое значение? Нет, видимо,
Силия улыбнулась и коснулась фотографии в рамке, стоявшей на ее туалетном столике. Ей казалось, что она любила этого человека всегда, с тех пор как помнила себя. Он был сыном плантатора, угодья которого располагались по соседству с имением отца.
Тогда, на Цейлоне, Рональд обращался с ней как с ребенком, иногда отмахивался, как от мухи, — и все из-за ее нескрываемого обожания.
Но в последний раз, когда приехал в Англию, все изменилось. Рональд привез с Цейлона подарки ребенку, но встретил сдержанную, расцветшую девушку и тотчас же влюбился в нее.
Они гуляли в сумерках по розарию, и Силии казалось, что ее мечты воплощаются в ослепительную реальность, как в любовных романах, которые она тайно читала.
— Моя милая маленькая куколка, — прошептал он ей. — Мне так хочется первым увидеть, как из кокона появится чудесная бабочка!
Силию привело в восторг это поэтическое сравнение. Рональд Уинвуд мог бы обладать любой женщиной, однако любил Силию и клялся, что будет ждать ее сколько угодно. В тот вечер он тайно подарил девушке медальон, и с тех пор она не снимала с груди этот символ их помолвки.
Что же в тот вечер нашел в ней Рональд?
Силия прищурилась и загадочно улыбнулась.
Быть может, тетя Гертруда права, и в ее жилах бьется цыганская кровь матери, поэтому она привораживает и очаровывает мужчин?
Или Рональд, как и сама Силия, ощутил, что их свела сама судьба?
Раздался робкий стук в дверь.
— Я пришла уложить вам волосы, мисс.
— Заходи, Алиса. Сделай мне сегодня высокую прическу.
— Как прикажете, мисс. — Служанка начала расчесывать крупные локоны.
Да, вот так и должна разговаривать госпожа со служанкой. Вероятно, сдержанность Силии, трезвые суждения и умение вести себя так, как подобает настоящей леди, заставили Рональда проявить настойчивость.
И Силия его не разочарует. Она уже готовилась к их совместной жизни. Даже начала изучать восточные языки — сингальский и тамильский, на которых свободно говорила в детстве.
Рональд не сочтет ее нерадивой. И когда настанет время, он назовет Силию невестой и возьмет с собой на Цейлон — туда, где возвышаются прекрасные, запомнившиеся ей холмы.
Может, там она, наконец, почувствует себя свободной и ее никогда больше не смутят слова тети Гертруды?..
На следующее утро в Грейндж пришла телеграмма, изменившая жизнь девушки, но Силия узнала о ней последняя.
Телеграмма в деревне — дело необычное. Дворецкий, мистер Моррис, принес ее викарию, когда тот работал у себя в кабинете над воскресной проповедью:
— Извините, ваше преподобие… Надеюсь, известия хорошие?
Викарий пробежал телеграмму.
— Спасибо, Моррис. Попросите Уилсона передать это моей супруге и сообщить, что я хотел бы срочно посоветоваться с ней.