Невеста врага
Шрифт:
— Я не собираюсь ничего забывать, равно как и прощать.
— Заметьте, я не прошу у вас прощения. Я лишь требую, чтобы вы подчинились моей воле. Итак, что вы предпочитаете: ужинать со мною в вашей спальне или спуститься вниз?
«Все опять получается так, как он хочет», — подумала она, выше поднимая голову и награждая его презрительнейшим взглядом.
— Я спущусь, милорд, — разгневанно проговорила она. — Но вряд ли вы найдете меня приятной собеседницей.
— Ваше общество всегда было мне приятно, — сказал он и попытался
— Не смейте ко мне прикасаться!
Серебристые глаза погрустнели — или ей это лишь почудилось?
— Жду вас внизу в семь, — отворачиваясь, сказал он.
Когда Арриан в изумрудно-зеленом платье с высоким воротом и длинными рукавами спускалась по лестнице, из столовой навстречу ей вышла миссис Хаддингтон.
— Его милость в гостиной, вас дожидается. Собравшись с духом, Арриан шагнула через порог. Уоррик поспешно поднялся с диванчика.
— Рад, что вы согласились сегодня быть моей гостьей, — сказал он, окидывая ее одобрительным взглядом.
Арриан подождала, пока экономка удалится, и ответила:
— К чему притворяться друг перед другом, милорд? Я здесь не гостья, а пленница. Губы Уоррика тронула улыбка.
— Для меня вы не пленница, Арриан, а обаятельнейшая и тонкая собеседница. — Глаза их встретились, и в перекрестье двух взглядов всплыло вдруг все, что было между ними так недавно.
Арриан вспыхнула и отвернулась.
— Если вы намерены расточать любезности, я не останусь здесь ни минуты, потому что не верю вам.
— Жаль, — сказал он, отступая на шаг. — Я многое отдал бы за ваше доверие.
— Не угодно ли вам приступить к ужину, милорд? Я предпочла бы как можно скорее вернуться в свою комнату.
Уоррик подал ей руку, но она не шевельнулась. Наконец он рассмеялся:
— Пойдемте, Арриан?
Она молча проследовала за ним в столовую и села.
— Полагаю, вы больше не утруждали себя размышлениями о возможности моего отъезда?
Он перевел взгляд на ее руку, лежащую на столе.
— Вы безмерно огорчаете меня, миледи. Пожалуй, я еще не готов с вами проститься: сама мысль об этом приводит меня в уныние.
Арриан, которой под его взглядом становилось все неуютнее, едва притрагивалась к еде. На все попытки Уоррика завязать вежливую беседу она отвечала односложно или просто кивала головой. Наконец, к ее немалому облегчению, миссис Хаддингтон убрала со стола десерт, и Уоррик встал, чтобы отодвинуть ее стул.
— Надеюсь, милорд, теперь я могу идти к себе?
— Не спешите так. Вы говорили, что играете на пианино? Прошу вас, сыграйте что-нибудь.
Арриан немедленно развернулась и пошла к двери, Уоррик последовал за ней. Войдя в гостиную, она села за пианино, пробежалась пальцами по клавишам и отметив про себя, что инструмент слегка расстроен, заиграла первое, что пришло в голову.
Это оказалась шотландская колыбельная, которую когда-то напевала ей мама. С детства
— Вы поете? — спросил ее стоявший рядом Уоррик.
— Немного.
— Тогда спойте, пожалуйста. В следующую минуту гостиную наполнил восхитительный голос такой чистоты и силы, что каждый звук отзывался, казалось, в самом сердце Уоррика.
Слуги столпились в дверях, слушая пение Арриан, но она не замечала этого.
Чуть только лучик золотой
Окрасит вереск золотой -
Уже я жду,
Когда проснется моя крошка.
Проснись и улыбнись скорей:
С улыбкой милою твоей
Мне жизнь покажется милей,
На свете станет веселей немножко.
В отблесках свечей, играющих на золотистых прядях, она была так прекрасна, что сердце Уоррика тоскливо сжалось.
Наконец последние звуки колыбельной замерли.
— Милорд, теперь я могу идти? — подняв глаза, спросила Арриан.
Уоррик не успел ответить: в этот момент вперед шагнула миссис Хаддингтон, стоявшая до того в дверях.
— Что тебе, Хадди?
— Прошу прощения, милорд. Барра только что вернулась из Эдинбурга.
Арриан вскочила на ноги:
— Что она говорила о моей тете?
— Я не расспрашивала, миледи, да вы сами можете узнать. С нею ведь приехала ваша служанка.
— Что? Таттл? Где она?
Миссис Хаддингтон, не отвечая, отступила на шаг в сторону. Когда в дверном проеме возникла женщина в простом сером платье в полоску и крахмальном чепце, скрывающем роскошное золото волос, Арриан невольно ахнула.
— Да хранит вас Господь, миледи, — торопливо проговорила вошедшая. — Вот, ваша верная Таттл приехала проверить, как-то тут о вас заботятся.
Уоррик, хотя едва взглянул на служанку, все же был очень рад: возможно, подумал он, ее приезд хоть немного развлечет Арриан.
— Таттл, — с запинкой произнесла Арриан. — Я, признаться, не ждала тебя.
— Вот и плохо, что не ждали, миледи. А ждали бы — глядишь, не стали бы этак гулять по весеннему солнышку. Ишь как у вас личико-то потемнело, знать, некому за вами присмотреть. И с чего это вы вдруг перестали поднимать волосы вверх? Нет, так не пойдет!
Арриан незаметно покусывала губу, чтобы не расхохотаться. Хотелось, забыв обо всем, броситься в материнские объятия, но она не смела.
— Ах, Таттл, как же я тебе рада!
— Уверен, Арриан, что вам не терпится многое обсудить со своей служанкой, выспросить подробности о тетушке. Надеюсь, что она в порядке? — Уоррик обернулся к служанке.
— В порядке-то она в порядке, милорд. Но она мне кое-что о вас порассказывала и велела держать с вами ухо востро, так-то!
В последних ее словах Уоррику послышались даже угрожающие нотки, но он мог и ошибиться, потому что, договорив, служанка тут же отвернулась от него.