Невеста

Ей сказали: «Второй этаж. Зал номер шесть».

Медленно, стараясь отдалить страшную минуту, Валя поднималась по лестнице. На нижней и верхней площадках, у перил, стояли люди. Они курили; курить разрешалось только здесь. Одни разговаривали нарочито громко, другие вполголоса, как в больнице.

На втором этаже Валя открыла дверь, на которой висела квадратная картонка с цифрой «6».

Она пришла раньше всех. Выкрашенные в коричневый цвет скамьи с низкими спинками были еще пусты.

Валя села в последнем ряду и откинулась

на низкую, неудобную спинку. Прямо перед ней на чуть приподнятой над полом площадке стоял стол, покрытый зеленым сукном. За ним возвышалось три кресла. Самое высокое в центре и два пониже по сторонам. Они тоже были выкрашены в коричневый цвет — три пустых кресла с изображениями советского герба на длинных прямоугольных спинках.

Валя долго смотрела на эти пустые кресла и лишь потом заметила чуть поодаль, слева, трибуну, а у боковой стены — четыре стула, огороженные коричневым деревянным барьером.

Два других стола, составленные вместе и стоявшие перпендикулярно к тому, покрытому зеленым сукном, не привлекли ее внимания. Коричневый барьер, низкие скамьи, кресла с неестественно высокими спинками и гербами на них — все это Валя видела впервые в жизни. А простые канцелярские столы и такие же простые стулья возле них были привычны и, казалось, попали сюда случайно. Так же как и другой, маленький столик у окна.

Здесь, в этом зале, был особый мир, ничем не связанный с предыдущей жизнью Вали. Словно она оказалась в каком-то ином, четвертом измерении. И то, что в открытое окно доносился городской шум и были видны знакомые дома и что она, Валя, существовала как бы одновременно в двух мирах, лишь подчеркивало тревожную необычность места, где она сейчас находилась.

Валя плохо представляла себе то, что должно было скоро произойти. Она знала лишь, что это должно случиться здесь, в этом зале.

Высокие кресла с гербами и четыре стула, отгороженные барьером, гипнотизировали ее. Кроме них, Валя не видела ничего. Она не замечала, как открывалась и закрывалась дверь, в которую сама недавно вошла, как появлялись на пороге люди и, потоптавшись, уходили обратно или рассаживались на скамьях.

«Здесь будет сидеть он. А здесь — судьи», — думала Валя, переводя взгляд от стульев за барьером на кресла с высокими спинками.

Зал был по-прежнему почти пуст. Человек пять-шесть, не больше. «Зачем они пришли? — думала Валя. — Какое им дело? Толстый мужчина с красным лицом и круглой, как шар, головой, пожилая женщина с пестрой хозяйственной сумкой, инвалид на костылях… Зачем они пришли? Кто они ему?.. Родственники?»

Но у него не было родственников. Не было близких. Никого, кроме нее. Она знала это. «Зачем же они пришли?..»

Снова открылась дверь, и в зале появился высокий, бравый милиционер. И тут Валя увидела Володю. Он шел за милиционером, низко опустив голову.

Вале показалось, что за эти четырнадцать дней Володя неузнаваемо изменился. Он был в хорошо знакомом ей, потертом коричневом пиджаке с чуть отгибающимся правым лацканом. Валя сразу узнала темно-желтый трикотажный галстук, который еще в прошлом году подарила ему… И тем не менее Володя выглядел совершенно

иначе, чем раньше. Всегда он держался очень прямо, а теперь горбился, будто нес на плечах невидимую тяжесть. У него всегда было тонкое и худое лицо, но теперь оно резко осунулось, и казалось, от этого стали особенно заметны его густые, почти сросшиеся на переносице брови. В походке Володи, в выражении его лица, во всем его облике чувствовалась усталость, безразличие ко всему, что происходило вокруг. Это было так разительно не похоже на того, прежнего Володю, которого Валя знала и любила, что сердце ее сжалось от острой, непереносимой боли.

— Сюда, — громко сказал милиционер, первым проходя за коричневый барьер.

Володя, не поднимая головы, прошел следом и сел на стул рядом с милиционером. Только теперь Валя заметила, что за Володей шел парень, которого она никогда раньше не видела. Шествие замыкал еще один милиционер. Незнакомый парень опустился рядом с Володей. Второй милиционер занял последний стул.

Открылась дверь, на этот раз боковая, — Валя не заметила ее раньше, — и оттуда торопливо вышла девушка. Она остановилась возле маленького столика и не глядя в зал, сказала вполголоса:

— Суд идет, прошу встать.

Первой шла невысокая пожилая женщина. Мужчина средних лет с угрюмым лицом нес толстую папку. Шествие завершал пожилой мужчина, почти старик, низкорослый, узкогрудый, в старомодных очках со светлой металлической оправой.

Они подошли к креслам с высокими спинками, и тот, что нес папку, сказал:

— Прошу сесть.

Затем судьи как-то разом опустились на кресла: мужчина с папкой — в центре, женщина и старик в очках — по сторонам.

— Судебное заседание народного суда Калининского района, Зареченской области, объявляется открытым, — негромким, глуховатым голосом произнес судья, сидевший в центре. — Слушается дело по обвинению Харламова Владимира Андреевича по статье 211 и Васина Вячеслава Федоровича по статье 108 Уголовного кодекса…

Валя попыталась вникнуть в смысл слов, которые негромко произносил судья. Однако главное для нее заключалось не в том, чтобы понять слова судьи, а в том, чтобы Володя увидел, обязательно увидел, что она, Валя, здесь.

Вцепившись руками в спинку передней скамьи, она подалась вперед в надежде, что Володя обернется. Слова судьи по-прежнему едва доходили до ее сознания. Она не заметила, как за канцелярскими столами, стоявшими перпендикулярно к судейскому, появились какие-то люди. Все ее внимание было приковано к человеку, который, низко опустив голову, сидел за барьером.

«Он похудел, осунулся! — думала Валя. — Как он жил там, в милиции или тюрьме, все эти четырнадцать дней? Думал ли обо мне, верил ли, знал ли, что я приду? Ну подними же голову, Володя, посмотри на меня, ведь я тут, совсем близко, почти рядом с тобой…»

— Подсудимый Харламов, — раздался громкий голос судьи. — Встаньте! Ваши фамилия, имя, отчество?..

Володя встал, с недоумением пожал плечами и тихо ответил:

— Харламов…

— Отвечайте суду ясно и полно: фамилия, имя, отчество, возраст, кем работаете.