Невезение
Шрифт:
Он протянул руку и взял с бронзовой прикроватной подставки серую шляпу с широкими полями. Положил себе на грудь и погладил шелковую ленту. Ему повезло, что он нашел ее вчера в баре, а Ленни Маковски дал ему ключи от этого дома. Неизвестно, что бы он еще выкинул, вернувшись вчера после обеда из Уайт-Плейнс.
Они с Гиббонсом начали препираться, как только сели в машину. Он хотел немедленно отправиться в «Плазу», отыскать кого-нибудь, кто работал вместе с Холменом, нарыть хоть немного информации, чтобы можно было продолжить расследование. Гиббонс, разумеется, выдал ему очередную порцию муры о том, что следует соблюдать осторожность, работать осмотрительно и методично – обычные наставления
Гиббонс оставил его в квартирке в Хобокене, подразумевая, что Тоцци там и переночует, но планы у Майка были совсем иные. Как только Гиббонс удалился, он позвонил в агентство и арендовал машину. Потом доехал на такси до аэропорта Ньюарк, взял там машину и направился прямиком в Атлантик-Сити. Если даже он не сможет встретиться с Нэшем и Иммордино, он хотя бы потолкует кой о чем с этой сучкой Сидни.
Но Сидни в отеле не оказалось, зато, выйдя из лифта, он сразу же напоролся на Ленни Маковски. Зачем ты болтаешься тут в свободный день? – заорал тот. Какого черта тебе здесь нужно, Томаззо? Убирайся отсюда и отдыхай. Он вынул из кармана ключи и сказал, что Майк может переночевать в доме на побережье – это был дом Нэша на Лонг-Бич-Айленд, которым в порядке поощрения иногда могли пользоваться особенно усердные сотрудники.
Тоцци откинулся на подушку и уставился в окно с видом на океан. Неплохой домик – восемь просторных спален, сауна, гимнастический зал.
Глядя в окно, он пробежался пальцами по шелковой ленте на шляпе Валери. Поскорее бы она проснулась.
Было около семи вечера, когда Ленни вручил ему ключи и приказал убираться из отеля. Люди из бухгалтерии уже разошлись по домам. Он хотел было переговорить с глазу на глаз с Нэшем, но это показалось ему глупым. Нэш ни в чем не признается, а без этого ему не достать Сэла. Он в самом деле хотел действовать, но делать было нечего, а потому он решил заглянуть в бар под эскалатором и повидать Вэл. Она налила ему «Сент-Джеймс» со льдом и содовой в том сочетании, какое он любил, и отметила, что вид у него не больно-то счастливый.
При этом она хитровато усмехнулась, давая понять, что прекрасно знает, как именно его осчастливить, если он того пожелает. Было приятно смотреть на нее – грустно, но приятно. Ему захотелось увезти ее отсюда, пока часы не пробьют полночь и королевская карета не превратится обратно в тыкву. Он сказал ей, что у него есть ключи от дома на побережье. Она ответила, что он может заехать за ней в половине двенадцатого, когда она закончит работу.
Валери вздохнула во сне, и у Тоцци захолонуло под сердцем. Она была неотразима, первая женщина в его жизни, которая умела не только заниматься любовью, но и шутить в постели. Они вместе кончали, и она умудрялась так рассмешить его, он выскальзывал из нее, она кричала, чтобы он вернулся, и снова заставляла хохотать до полного изнеможения. Он поглядел на Вэл – глаза закрыты, одеяло натянуто до подбородка. Она была просто великолепна. Вместе оба они были великолепны. Он вздохнул и представил себе взгляд Иверса, вперяющийся в него через очки. Сегодня был последний день жизни Майка Томаззо. Он старался не впадать в уныние, в глубине души еще теплилась надежда. Они с Вэл попробуют не потерять ее, правда, это во многом зависело от того, как она воспримет сообщение о том, что он вовсе не Майк Томаззо. Это трудно, но возможно. Он не желал терять последнюю
Тоцци сел на кровати, взбив за спиной подушку, и надел серую шляпу, надвинув ее на глаза на манер Майкла Джексона. Ему ужасно хотелось, чтобы Вэл наконец проснулась. Тоцци было не по себе и необходимо было что-то делать. Может быть, им провести весь день в постели, наплевать на дежурство, сбросить наконец маску агента на нелегальном положении, как он сбросил с себя одежду. Сегодня он не станет горбатиться на правительство. Пошлет их всех к чертям собачьим и проведет отличный денек с Валери, наслаждаясь ее обществом, пока она еще с ним.
Он посмотрел на нее – она спала так сладко, губы полуоткрыты, веки неподвижны – и потянул одеяло. Она нахмурилась и уткнулась лицом в подушку. Он откинул прядь с ее уха и начал теребить мочку.
– Не-ет, – простонала она.
Он принялся теребить ухо.
Она дернула плечами.
– Не надо.
– Ваш будильник звонит, мисс Рейнор, – ухмыльнулся он.
Она приоткрыла глаза.
– Который час? Еще очень рано.
– Четверть восьмого.
Она снова натянула одеяло на плечи.
– Поспи еще.
– Не могу больше спать, меня распирает энергия.
– И ты туда же? Ранняя пташка?
Тоцци пожал плечами.
– Почему бы и нет, когда есть чем заняться.
– Ничто не стоит того, чтобы вскакивать в семь утра, – заявила она и зарьыась головой в подушку.
– Вставай, пойдем прошвырнемся по берегу.
Она повернулась к нему спиной.
– Вставай, мы займемся кое-чем в дюнах.
– Иди начинай. Я присоединюсь позже.
Он скинул с нее одеяло и встал на кровати. Расставив ноги, он стоял над нею голый, в шляпе, надвинутой на глаза.
– Просыпайся. – Он принялся раскачивать кровать, помахивая над ней членом. – Пошли окунемся. Холодная вода очищает душу и тело. Так говорят японские монахи.
Она открыла глаза, поглядела на его болтающийся из стороны в сторону член и ухмыльнулась.
– Вот и трахай своих монахов.
– Я не говорил, что они кого-то трахают. Я предложил тебе потрахаться со мной.
Он спрыгнул на пол и присел на кровать возле нее. Продолжая ухмыляться, она зажмурила глаза.
– Предлагаю тебе выгодную сделку. Ты даешь мне поспать еще полчасика, а я буду за это ублажать тебя весь день. Идет?
– А чем мне прикажешь заниматься целых полчаса?
– Не знаю, свари кофе, почитай комиксы. Или отправляйся на свою дурацкую прогулку. Придумай сам.
Она отвернулась и накрылась с головой одеялом.
Он стоял, скривив рот набок и думая о том, не воспользоваться ли бассейном с водным массажем. Потом подошел к треугольному окну и поглядел на океан. Солнце ярко светило, утренний туман рассеялся. Море было спокойное – голубое у берега и серебристое вдали. В нескольких сотнях ярдов от берега на волнах тихо и одиноко покачивалась рыбацкая шхуна. К черту бассейн, ему не хотелось ждать, пока нагреется вода. К тому же она слишком громко булькает, а Вэл хочет поспать.
– Я пойду прогуляюсь, – сказал он.
Валери не шелохнулась. Она крепко спала.
Он был тут. Сэл видел его. Стоял голый, в шляпе на голове перед огромным треугольным окном. Чертов Томаззо. Маковски сказал, что он должен быть тут. Сэл стоял под навесом на корме рыбацкой шхуны, глядя в бинокль и наводя резкость. Надвинул шляпу на глаза, чертов ублюдок, верно, думает, что он очень крутой. Дерьмо.
Томаззо отошел от окна. Сэл опустил бинокль и прислонился к двери камбуза так, чтобы капитан не видел его. Он вынул из пластикового мешка пистолет, сунул его в карман брюк, одернул мешковатый серый свитер и расстегнул ворот клетчатой шерстяной рубашки.