Невезение
Шрифт:
Уверенно шагая по зеленому ковру, Тоцци был настроен весьма решительно, но, завернув за угол к людям и увидев их, понял, что пропал.
– Что это ты тут делаешь, Томаззо?
Перед ним стоял Ленни Маковски с двумя громилами – Фрэнком и Джерри.
– Я всегда знал, что ты кретин, но не думал, что до такой степени.
Тоцци инстинктивно отпрянул, чтобы успеть выхватить свой пистолет 22-го калибра из кобуры под коленом. Он стал пятиться – один шаг, второй – и вдруг на кого-то натолкнулся. Даже не на одного, а на двоих. Он оглянулся. Винни и Тутси, тоже из личной охраны Нэша. Не успел он и глазом моргнуть,
– Сюда, – кивнул напомаженной головой Ленни, и охранники поволокли Тоцци на заднюю лестницу.
– Эй, погодите! В чем дело? – воскликнул Тоцци, пытаясь выглядеть удивленным, но внутри у него все оборвалось, он понимал, что эти ребятки явились сюда отнюдь не для дружеской беседы. От бетонных стен лестничной клетки веяло холодом, как в морге.
Ленни ткнул в него коротким пальцем.
– Не дергайся, будет хуже. – Потом поглядел на Фрэнка. – Давай действуй.
Фрэнк ухватил своей лапищей левую ногу Тоцци, задрал штанину, отстегнул кобуру и вынул пистолет. Тоцци почувствовал, как его «одна точка» перепорхнула в желудок и затрепетала там, словно пойманная бабочка. Все, ему конец, подумал он.
Ленни таращился на него, Фрэнк тоже. Тутси усмехался, Винни глядел равнодушно. Мысли заметались в голове Тоцци. Может, сыграть в открытую, сообщить этим ублюдкам, что он агент ФБР, и предупредить о возможных последствиях? Он бросил взгляд на Тутси. Не стоит и стараться. Этим мерзавцам плевать на любые последствия.
Он продолжал лихорадочно размышлять, что сказать и что теперь делать, и вдруг вспомнил один давний эпизод – обладатель черного пояса айкидо отражал атаку рендори, нападение на него пятерых парней разом. Великолепное зрелище – черный пояс, сохраняя полнейшее спокойствие, с легкостью разбросал нападавших в разные стороны. Но он уже упустил момент. Нужно действовать прежде, чем тебя успеют схватить. А сейчас Винни и Тутси держали его, заломив ему руки за спину. Освободиться из такого положения практически невозможно. Во всяком случае, для него. Проклятье. Все кончено.
– Эй, Ленни, может, скажешь, в чем дело? – спросил он, пытаясь изобразить на лице улыбку.
Ленни не потрудился ответить. Он поглядел на Джерри и Фрэнка и сказал:
– Приступайте.
Джерри сжал огромный кулак, и Тоцци получил такой апперкот в живот, что взлетел бы на воздух, если бы те двое не держали его. Он согнулся пополам, но Винни и Тутси заставили его выпрямиться, и Джерри врезал ему еще разок, теперь уже по ребрам. Пронзительная боль, точно камертон, завибрировала в теле.
– Пусти-ка меня, – сказал Фрэнк, отодвинув плечом Джерри. Он вмазал Тоцци ладонью по уху – словно острый шип вонзился в мозг. Фрэнк сжал кулак и ударил прямо в лицо, голова Тоцци безвольно откинулась назад.
Щека стала горячей, потом онемела. Кто-то захихикал. Фрэнк врезал еще раз, по тому же месту. Потом новый удар, в переносицу. Тоцци зажмурился от боли, но вместо искр перед глазами поплыли какие-то зеленоватые червячки, прозрачные и светящиеся. Кто-то схватил его за волосы и дернул голову назад, затем последовал еще удар в живот. Тоцци уже почти не чувствовал боли. Но его очень тревожили эти светящиеся червячки. Они были похожи на хромосомы под микроскопом. Тоцци боялся, что это мозговые клетки, светящиеся духи умирающих клеток его мозга.
Он открыл глаза, но его
– Поберегите руки, – послышался голос Ленни.
Что-то жесткое и твердое ударило его по лицу. Тоцци показалось, что у него треснула скула. Колено – Фрэнк или Джерри, не важно кто, врезал ему коленом по лбу. Снова появились зеленоватые червячки – мертвые клетки мозга.
Его вдруг отпустили, и он рухнул на пол, тело обмякло, как мешок, словно в нем не было скелета, способного удержать расползающуюся плоть. Он попытался открыть глаза, но не смог вынести слепящего света.
Последнее, что он запомнил, были холодный бетонный пол под горящей щекой и светящиеся червячки перед глазами.
Предметы понемногу приобретали все более четкие очертания – лампа, окно, стол, – но не было сил пошевелиться. Он закрыл глаза, не решаясь выпрямиться, боясь, что застонет. Похоже, он пришел в себя, так, по крайней мере, ему казалось. Он помнил, как Ленни и охранники волокли его вниз по лестнице – свет становился все мягче, в воздухе уже не пахло холодным бетоном, – они втащили его в коридор и швырнули на этот зеленый бархатный диван. Должно быть, некоторое время он пролежал без сознания – он не знал точно, сколько именно. В голове застучало, стало больно смотреть. Он немного переждал, пока боль утихнет. Чувствовал он себя препогано, правда, червячки больше не плыли перед глазами. И слава Богу, подумал он.
Прошло минут пять, а может, и час, прежде чем он снова решился открыть глаза. Теперь кто-то сидел за столом – телефонный провод возле большого кожаного кресла, локоть на подлокотнике, в руке карандаш. Тоцци разглядел большую картину на стене – портрет семейства Нэш, Расс в темно-синем костюме склонился над сидящей Сидни. На Сидни лиловое платье с глубоким декольте и широкой юбкой, как у Скарлетт О'Хара. Возле стола мольберт, на нем плакат – Уокер и Эппс, набычившись, глядят друг на друга. Сенсационная «Битва на побережье». В голове снова застучало. Тоцци закрыл глаза.
– Как голова, Томаззо?
Тоцци открыл глаза. За столом сидел Нэш и весело глядел на него. Тоцци отчетливо видел его улыбающееся лицо на фоне зеленой кожаной спинки кресла с медными гвоздиками по углам. Вид у Расса был вполне довольный.
– Может, мне не стоит больше называть вас Томаззо? Игра окончена?
Тоцци ничего не ответил. Он вперил взгляд в ковер, почесывая затылок. Чертов мистер Всезнайка.
Нэш что-то взял со стола и развернул. Это была футболка с той же картинкой, что и на плакате: Уокер и Эппс. Сверху надпись: «Битва на побережье». Снизу более мелкими буквами: «Атлантик-Сити, отель „Плаза“, 12 мая».
Нэш полюбовался футболкой, улыбаясь во весь рот.
– Правда неплохо?
Тоцци выпрямился и поглядел на стол. Он был завален и заставлен всяким барахлом: кофейные чашки, красные сувенирные боксерские перчатки, куклы, видеокассеты, программки, браслеты, булавки, пуговицы. Рядом с мольбертом – боксерская груша с изображением Уокера с одной стороны и Эппса с другой. Нэш, улыбаясь, оглядел все это барахло – хозяин, обозревающий свои богатства.
– Вот что на самом деле приносит прибыль, – сказал он, махнув рукой. – Коммерция.