Невезуха

Хмелевская Иоанна

— Может, привязать её веревкой к забору, как лошадь?

— Она поломает забор, и Стасичек совсем расстроится...

— Могу покараулить с полчасика, — снисходительно вызвался настоящий мужчина, он же ангел. — Все равно сижу тут в машине и жду клиента, а вашу тачку мне прекрасно видно.

При слове «клиент» у меня в мозгу замерцала какая-то искорка.

— Вас нам просто небеса послали, — умильно разулыбалась Элеонора. — Слушай, а почему она вообще так воет? Ты с ней что-то сделала?

— Ничего, клянусь! Не знаю, почему она воет,

это уже второй раз за сегодня, хотя на неё ни одна собака даже не взглянула.

— Вы, видимо, поставили все возможные противоугоны? — вмешался тип. — У «авенсиса» электроника ни к черту, это все знают. Так вы решайте что-нибудь или оденьтесь потеплее, потому что, похоже, становится довольно прохладно.

Было уже не просто прохладно, а мы с Элеонорой — только в халатах и домашних тапочках на босу ногу. Элеонора отправилась в дом за каким-нибудь свитером, по пути включив вторую лампу над крыльцом. Я смогла рассмотреть посланца небес и обнаружила, что он тоже меня разглядывает.

— А мы с вами случайно не знакомы? — одновременно спросили мы.

Я уже не сомневалась, что когда-то видела этого человека, да ещё не при самых приятных обстоятельствах. Искорка в мозгу замигала интенсивней. Тут выскочила Элеонора со свитером.

— Слушай, а зачем ты купила себе машину с испорченной электроникой?

— Я купила?! — возмутилась я. — Это моя австралийская семья купила! Они за неё заплатили, так чего ради мне было ей в зубы смотреть!

— А-а-а-а! — протянул ангел. — Знаю-знаю. Богатые иностранцы...

И тут я его вспомнила. Ну конечно же, тот самый таксист-мафиози, на которого мне семь лет назад не хватило денег...

— Так это вы! — обрадовалась я неизвестно чему.

— Вот именно. Я вас запомнил, потому что редко сталкиваешься с подобной ситуацией.

Иностранцы, а вы без денег. Секундочку, за вас ещё тогда заплатил этакий надутый фанфарон...

Я подумала, что Доминика такое определение вряд ли восхитило бы. Чувствовала я себя как-то неуютно: за семь лет красавчик мафиози нисколько не утратил своего обаяния, а я тут стою перед ним в стареньком халате, перепоясанном ленточкой от цветов, лохматая, без всякого макияжа, лицо игриво поблескивает жирным ночным кремом. И как он только вообще смог меня узнать?

— А вы совсем не изменились! — вырвалось у меня.

— Вы тоже, — галантно ответил он.

— Свитер возьми, — подала голос Элеонора. — Вы что-то говорили о получасе? Так, может, я быстренько сварю кофе и мы попьем на крылечке?

— Нет, спасибо, у меня все с собой, полный термос кофе. К тому же мне нужно ждать клиента, мы возвращаемся обратно в Варшаву.

— Вы все ещё работаете таксистом? — осторожно спросила я.

— А почему бы нет? Правда, в основном выбираю дальние рейсы, мне так больше нравится.

— Это выгодней? — заинтересовалась Элеонора.

— По-разному. Обычно да. Но вы тоже наденьте что-нибудь теплое, коль скоро мы проводим совещание на открытом воздухе.

Холера.

Теперь, когда мне не нужно было ему платить, он нравился мне ещё больше, чем семь лет назад. Что за гнусное невезение, надо же было встретить его как раз сейчас — постаревшей мымрой с жуткой рожей...

— А я сменила квартиру, — не задумываясь похвасталась я. — Переехала на Вилановскую аллею, такие трехэтажные домики, чуть в глубине. Теперь могу принимать родню в приличных условиях.

— Судя по этой, — он мотнул подбородком на «тойоту», — они помаленьку начинают за себя платить? Ведь вообще-то ваша родня не такая уж и бедная, верно?

— Наоборот. Жутко богатая.

— И какого же черта у вас тогда так глупо получилось?

— Долго рассказывать, — вздохнула я. — К тому же им пришлось карабкаться на пятый этаж без лифта. Теперь-то я живу на втором.

— С этим фанфароном?

У меня не было никакого желания оскорбляться из-за Доминика.

— Нет, что вы. Он меня бросил четыре года назад.

— Да ну? Он вас или вы его?

— Он меня, хотя, в сущности, это трудно определить. Теперь я живу с детьми. Впрочем, тогда я тоже жила с детьми. А вы?

— А я нет. С детьми живет моя бывшая жена. Я живу с матерью.

— Простите...

— Вы не знаете мою мать. Это не мать, а шедевр. С ней все бы хотели жить. — Хорошо готовит?

— Моя мать? Да что вы! Моя мать работает, занимается интерьерами, она декоратор.

И фамилия у неё точно такая же, как и у меня, Дарко. Лукаш Дарко. То есть мать мою зовут не Лукаш, а Ева. Ева Дарко.

Ева Дарко, вот это да! Разумеется, я о ней слышала: гениальная дизайнерша, её интерьеры отличались шармом, каким-то особым очарованием, они были просто великолепны! Ну что ж, сын — под стать её интерьерам...

Элеонора вернулась в плаще, наброшенном на халат, и меланхолично попросила:

— Только, пожалуйста, сделай так, чтобы она снова не начала выть, а то Стасичек заснул.

Если проснется, то выскочит с топором.

— Я вот иногда думаю: почему это некоторые женщины так держатся за своих мужей? — задумчиво проговорил сын гениальной Евы. — Прошу прощения, это я так, вообще. А выть больше не будет, потому что я выключил звук, разве что вы его опять включите. Правда, мне показалось, что вы этого не умеете. Зато она может мигать. Вы за ней последите, мигание ведь тоже сажает аккумуляторы, хотя и не так быстро.

— И ничего с этим не поделаешь? — забеспокоилась Элеонора.

— Я же говорил, что сигнализацию «авенсиса» можно только об угол расколошматить.

Сорок минут пролетели незаметно. Когда клиент мафиозного Лукаша объявился у его машины, мы тепло и по-дружески распрощались.

Я выключила двигатель и заперла подлую «тойоту», надеясь, что, может, она спокойно постоит до утра. Мы с Элеонорой так промерзли, что нам срочно требовалось что-нибудь горячее.

— Слушай, а это кто? — спросила Элеонора уже в кухне. — Неплохой экземпляр.