Невидимая смерть
Шрифт:
Генералы Лангхоф и Матенклот конечно же знали, что не так уж велика вина Юстина в трагическом сражении под Киевом, но они отвергли благородство без зазрения совести, поскольку нацисты успели совесть оболгать и опошлить, их установки не совмещались с христианскими заповедями, авторитетом нравственности.
Рука его медленно поползла к кобуре, где лежал «вальтер». У него непременно отберут оружие при аресте, не позволят с достоинством уйти из этой жизни. Он с тоской и нежностью подумал о своем народе. Бесспорно Германию Гитлера ждет бесславный конец. По какому пути пойдут немцы дальше? Или через несколько
В дверь нетерпеливо постучали. Прислушались. Застучали громче. Жандармы! Непослушными пальцами Юстин расстегнул кобуру, вытянул пистолет. Когда ладонь ощутила прохладный эбонит рукоятки, рука обрела уверенность. Он обхватил ее и до боли в пальцах сжал. Он видел немало смертей. Но он не думал о собственной смерти. Теперь же отчетливо ощутил несоразмерность личной жизни с оставшимися секундами ее.
Все, что раньше казалось ему удачным, вдруг увиделось мелочным и подлым. Любил ли он Линду? Нет! Линда попросту была ему удобной. Тяготел к Пикенброку, потому что от него зависела удача. А мог ли он заняться свободным делом? Не мог. Творческие люди в рейхе – писатели, композиторы, живописцы – носили мундиры культуртрегеров, шрейбенарбайтеров, партейлейтеров, верно служа государственной системе, как собаки хозяину. Неповторимых, непохожих, талантливых нацизм уничтожал с особой свирепостью, с какой в Средневековье сжигали колдунов и ведьм. Может быть, единственным человеком был сын генерала Хаусхофера Альбрехт. Он не походил на немца в том стаде, которое считалось образцовым. В нем не чувствовалось и тени лакейства, самого отличительного качества, созданного нацизмом.
«Господи! Сколько же потребуется сил, чтобы нам избавиться от духовного рабства!» – взмолился Юстин, не обращая внимания на все более усиливающийся стук.
Мысль опять метнулась к тем, кто станет жить в Германии через пятьдесят-сто лет. «Неужели и они, подчинившись закону спирали, создадут систему, подобную нашей?! Может, и впрямь, человек, появившись на планете в минутном помешательстве природы и потому разоривший, задымивший, загадивший ее, исчезнет, как червь в своих же испражнениях?»
Дверь разбили прикладами. Отшвыривая стулья, стуча коваными сапогами, бежали к нему жандармы в мокрых шинелях, касках, металлических нагрудниках – бляхах с распахнувшим широкие крылья германским орлом. Неожиданно Юстин повеселел. Когда-то инструкторы в школе абвера в Целлендорфе учили стреляться в безвыходных ситуациях. Целиться надо не в висок, не в сердце – в последний момент может дрогнуть рука и пуля пройдет мимо. Он легко сдвинул рычажок, предохранителя, взвел курок, сунул дуло в рот и с улыбкой при виде оцепеневших солдат нажал на спуск.
От автора
В начале лета 1964 года мы летели к алжиро-марокканской границе. Не утомляя читателей, коротко расскажу предысторию. Соседнее королевство Марокко обрело независимость весной 1956 года. Но Алжир сбросил колониальное господство лишь в 1962 году после кровавой восьмилетней войны. Из Марокко патриоты-повстанцы получали
Когда колонизаторы ушли, надобность в подобной защите границы отпала. К тому же на заминированной полосе участились несчастные случаи. Молодое правительство Алжира, взявшее курс на «социалистическую ориентацию», обратилось к Советскому Союзу с просьбой о помощи в разминировании почти двухтысячекилометровой полосы. Французские мины «антиперсональ бон десант» («противопехотные, выпрыгивающие») обладали коварным свойством. Стоило задеть крышку ногой, как мина взвивалась вверх метра на три-четыре, с резким визгом лопалась, рассеивая смертоносные стальные шарики.
Из Советского Союза в Алжир прислали несколько саперных батальонов, и они приступили к работе. К ним и направлялся транспортник Ан-12. Самолет пересек изумрудную гладь Средиземного моря и приземлился на аэродроме близ Бешара. Бортмеханик открыл дверь. Нас сразу обжег горячий, сухой, как в сауне, воздух. Военный инженер, который возвращался из отпуска, с усмешкой проговорил:
– Здесь пекло, дальше будет ад.
Пока ехали на «газике» к месту, где шло разминирование, мы успели получить представление о том, как чувствуют себя раки, когда их, живых, бросают в кипяток. Под немилосердным солнцем плавились пески, в тени, отбрасываемой тентами и палатками, температура держалась на отметке 45 градусов Цельсия.
Ад же размещался в танковых противоминных тральщиках. Утонув в плотной туче пыли, они утюжили пустыню и от огня дробных минных взрывов, дождя осколков раскалялись еще больше. Минут через десять работы из люка, как ошпаренный, выскакивал полуголый механик-водитель, машину и его обливали водой из брандспойтов, над сталью, как над сковородой, с сердитым шипеньем взвивался пар. Глотнув воздуха, водитель нырял в люк и гнал тральщик дальше. За ним медленно трогалась цистерна с водой.
А если бы не было таких механизированных тралов? Если бы работали саперы по старинке – со щупами и миноискателями? Сколько бы сил, времени да и жизней отдали бы люди за каждый метр освобожденного от мин пространства?! Кто же выдумал эти тралы? Каким образом пришла счастливая мысль облегчить и обезопасить работу многострадального сапера? Мне захотелось найти ответы на эти вопросы.
От человека к человеку, от документа в архивах, случайных публикаций в технической и очерковой литературе я вышел на след истинного изобретателя тралов. Им оказался Герой Советского Союза, лауреат Государственной премии СССР инженер-полковник Павел Михайлович Мугалев. Его работа над тралами и легла в основу моего повествования, хотя жизнь литературного героя Павла Клевцова получилась иной.
Уже ближе к концу войны полки противоминных тральщиков появились на других фронтах, участвовали в наступательных операциях в Карпатах, Австрии, Венгрии, на Висле и Одере, в штурме Берлина.
И через много лет после победы работали в Алжире и других странах, выкорчевывая мины, которые остались с недобрых времен.