Невидимки
Шрифт:
Подобные переплеты называются "ни тпру, ни ну". У обеих сторон имеются козыри, ни единая не намерена уступать.
В коридоре не было ни души. Казалось, клиника "Ваза" обезлюдела начисто.
– Довольно дурака валять, - посоветовал я.
– Иначе дело добром не кончится.
– Что предлагаешь?
– полюбопытствовал кузен Олаф бесцветным голосом.
– Довериться друг другу? Черта с два.
– Сначала, - сказал я, - обезвредь Карла. Не хотелось бы полагаться на сопливого, необученного, неопытного юнца, способного изгадить всю кашу. Пускай выступит
– Видишь?
– осведомился я.
– Вижу. Марш вперед, и веди себя смирнее смирного, понял?
Протиснувшись мимо нас, парень прямиком направился к злополучной Грете. Я мысленно подивился, крепко ли изуродована ее физиономия: марля не дозволяла понять ничего. Карла, должно быть, снедали очень похожие раздумья.
– Благодарю, барон Стьернхьельм, - вежливо молвил я.
– Ценю вашу любезность; А теперь, взамен, велю Джоэлю убрать ствол и выйти на середину кабинета с пустыми руками. Хотите - можете открыть огонь и стереть обоих с лица земли, да только вряд ли вы пожелаете этого... Ежели отступите в сторонку, мы тихо и мирно выйдем вон, никому не причиняя дальнейших неудобств.
Олаф коротко рассмеялся.
– Будь по-твоему, братец!
Когда Вальдемар Коновский объявился посреди кабинета, показывая пустые ладони, я внезапно почувствовал тяжесть в правом кармане куртки. Олаф незаметно сунул туда оснащенный глушителем револьвер, который я отнял у мертвого Джимми. Прекрасный жест, высокое доверие, глубокая родственная привязанность.
И, пожалуй, кое-что еще...
– Теперь я отступлю к самому окну, - бодро сказал Олаф, - но предварительно уберу пистолет. Если твой напарник захочет меня уложить - на здоровье. Да только вряд ли, - ухмыльнулся барон, - вы пожелаете этого... Родственные мы души, кузен. И в прямом, и в переносном смысле.
– Джоэль, - потребовал я, - давай уносить ноги, да пошибче!
Астрид Ватроуз проводила нас очень пристальным взглядом больших карих глаз, казавшихся на пепельно-бледном лице почти черными. Карина Сегерби уже дожидалась в коридоре.
– Олаф сказал, мне следует ехать с тобою вместе.
– Самое время, - подтвердил я.
– Давай-ка чемодан, - предложил Джоэль.
– Тебя просто шатает.
– Еще бы, - ответил я насмешливо, - пока ты выжидал и прикидывал, меня подвергли весьма инквизиторскому обращению.
– Сам же велел не торопиться!
– возразил оскорбившийся Вальдемар.
Двери лифта зашипели, сомкнулись, кабина двинулась вниз. У меня слегка похолодело в животе, зазвенело в ушах. Наверное, Джоэль был недалек от истины: шатало меня, изрядно шатало.
– Карина Сегерби, - представилась девица.
– Пауль Харальдсен, - отозвался Джоэль.
– Скажите, господин Харальдсен, вам непременно требовалось изуродовать Грету?
– Грету?.. Ах, шатенку...
– Джоэль пожал плечами: - Сожалею, сударыня. Отчего-то люди никогда не хотят поверить на слово. Я предупредил старшую даму, госпожу Ватроуз: не заговорите по-хорошему - приятельнице будет несладко.
Мы вышли из лифта в просторный вестибюль. Перешагнули порог клиники. Джоэль подогнал ко входу большой черный "вольво", просунул мой чемодан в кабину, забрался за баранку. Распахнув перед Кариной заднюю дверцу, я пропустил девушку вперед, устроился рядом.
– Как именуют твою славную миролюбивую организацию?
– МИМОЗА.
– Как?
– "Миротворческая Молодежь Запада", - невозмутимо пояснила Карина.
– А-а-а... Только Олаф Стьернхьельм на юношу вряд ли смахивает. И Астрид Ватроуз тоже тридцать миновало.
– Юнцам требуются опытные наставники, - вмешался Джоэль.
– По крайности, этим. Их, видишь ли, создали при могучей денежной поддержке из Америки, а посему решили позаботиться, чтобы вложенные средства не пошли прахом. Твой кузен Олаф провел в Штатах известное время, познакомился там с Астрид Ватроуз, не единожды совокуплялся с нею к обоюдному удовольствию...
– Вот оно что! Олаф...
– Да, старина. Олаф навещал кузена Алана в Глостере, штат Массачусетс. А дама звалась еще просто Астрид Ланд.
– А как звались американские миротворцы?
– МОПРАТ. "Молодежь Против Атома".
– Что за сволочное общество!
– вздохнул я.
– Вечно вынужден воевать против людей, цели которых одобряешь, но методы осуждаешь...
Голос Джоэля звучал сухо:
– Цели Беннетта одобряются тоже? Он устроился в кресле Мака со всевозможными удобствами, выбираться оттуда не намерен. Пристукнуть надо было голубчика в Новой Мексике, а ты побрезговал... Стареем? В очередной раз, когда представится возможность нажать на гашетку, нажми, сделай милость!
– Обязательно и непременно, - заверил я.
– Только удачнее, чем нынче. В мякоть руки угодить, ухо оцарапать!.. Ведь когда-то снайпером считался!
– Исправлюсь, - пообещал я.
– Старый лис, - не без раздражения сказал Джоэль, - верен себе. Я о Маке речь веду. Ишь, исхитрился! Вынудил Беннетта отрядить едва ли не половину организации, чтоб ловить тебя по всей Скандинавии, покуда сам готовится нанести решительный удар в Штатах. Изобрел историю о похищении, скормил тебе ничего не значащее название Богом забытой деревушки... Все учел!
– Половина организации включает и господина Джоэля, да, дружище?
– спокойно осведомился я.
Вальдемар метнул через плечо вызывающий взгляд. Минуту назад машина замерла у бровки тротуара, двигатель понемногу работал на холостых оборотах. Напрасно, мистер Коновский, напрасно. За рулем, во время быстрой езды вы еще властвовали положением...
– А почему бы, собственно, и не принять сторону победителя?
– вопросом на вопрос отозвался Джоэль.
– Отчего не подчиниться новому командиру, у которого нет привычки заводить любимчиков? Который способен признать и оценить мои таланты - в отличие от Мака? И не нянчиться с престарелыми агентами, коим давно пора бы на отдых...