Шрифт:
Введение
Здравствуйте! Предоставленные далее сообщения, свидетельствующие о существовании скрытых, невидимых и предельно мрачных культов в отдалённых уголках нашей планеты, публикуются впервые. Стоит отметить, что данная работа не имеет народоведческий или религиоведческий характер, и содержание её далеко от любой науки. Сведения, предоставленные далее, скорее являются жуткими предостережениями, нежели какой-либо научной работой по описанию быта и культуры каких-то невидимых сообществ людей.
Приведённая выше формулировка «свидетельствующие о существовании скрытых… культов» не подразумевает, что существование таких культов ставится кем-то под сомнение.
Ради последовательности повествования я сперва немного расскажу о себе и о том, что привело меня к созданию данной работы.
История о том, как я открыл для себя мир неизведанного, наверное, весьма примитивна. Однажды я, будучи рыбаком-любителем, отправился в обыденное для меня уединённое путешествие на пару-тройку дней с очевидными целями: половить рыбу и отдохнуть. Место я выбрал новое, где никогда не бывал ранее: просто глядел на карты, пока не обнаружил казавшееся живописным неназванное озеро, которое было вдали от любых поселений. Я люблю так делать. Это задаёт и поддерживает дух приключения и исследования. Поэтому, снарядившись своим обычным набором, сообщив родным о том, куда я направляюсь, рано утром я сел на автобус и поехал в неизведанные дали.
Прибыв в окрестности этих далей, я ещё несколько часов шёл пешком по намеченной в голове дороге. Наверняка, мой подход раскритикуют многие любители побродить по диким лесам, ведь я практически не подготовился и пошёл почти что куда глаза глядят. Но, опять же, я люблю так делать.
До намеченного озера я так и не дошёл. Но случайно дошёл до другого водоёма, по моим представлениям не менее прекрасного, чем мой изначальный выбор. Собственно, там я и провёл день, отдыхая и рыбача. И ничего не предвещало беды.
Но ближе к ночи начался дождь. Ливень. Его не было в прогнозе, поэтому его начало стало неожиданностью. Ветер поднялся такой силы, что начал изредка метать различный лесной мусор. И что-то из этого мусора так удачно попало в мою палатку, что образовало в ней приличных размеров дыру. Спать в ней было невозможно, как и невозможно было делать это в такой обстановке вообще. Не находя другого выхода, я решил пойти домой. Или хотя бы дойти до ближайшего селения. Так я и начал свой обратный путь примерно в том направлении, откуда пришёл.
В какой-то момент я обнаружил, что заблудился. Ощущалось, что я забрёл в какие-то дебри, куда люди вообще навряд ли когда-либо заходили. Не было ни одного следа человека. Но мне не было страшно, ибо я знал, что без труда переживу эту ночь со своим запасом провизии и каким-никаким снаряжением для экстренного выживания. Но бредя по какой-то дикой и безлюдной опушке в поисках дороги, слушая скрип качающихся елей и сосен, в свете красноватой луны я мельком заметил движение на самом краешке холмика, который был чуть поодаль от меня. Это движение не было похоже на сумеречное и бездумное трепыхание травы в ветряном припадке. Оно было равномерным, выделяясь среди всей этой танцующей в дикой языческой пляске растительности. Заинтересованный мыслью о том, кто же это может бродить здесь, кроме меня, потерявшегося в первобытной темноте,
Почву размывало подо мной, высокая мокрая трава с тяжестью проминалась под моими шагами, ветер бешено дул, пронизывая мою одежду насквозь, а дождь каждым ударом капли старался остановить и повалить меня. Но я шёл. Ещё бы! Это могли быть люди! И я шёл к этому холмику даже с небольшой улыбкой на лице.
Подняться на этот холмик было нелегко: почва постоянно расползалась под ногами, заставляя их соскальзывать. Но я не падал, держал равновесие. На полпути я заметил крышу дома за этим холмиком, что меня очень и очень обрадовало: здесь однозначно были или есть люди. Пусть даже не в этом доме, но где-то поблизости. И я смогу найти их, а потом найти и дорогу домой. А дом этот может послужить мне лучшим укрытием, нежели порванная палатка, и поможет переждать столь недружелюбную ночь. И никто не исключает вероятности, что дом этот может быть жилой, и люди там могут оказаться весьма добрыми и принять меня на ночлег, накормить и согреть у печи. Уже одни эти мысли подарили мне прибавку сил и даже немного согрели.
Потратив ещё некоторое время на покорение холма, в обычную погоду который покорился бы любому за полминуты небольших усилий, я, наконец, поднялся на него. Но то, что я увидел после этого, было совсем не тем, что я ожидал и хотел увидеть. Ещё минуту я стоял, всматриваясь в темноту, еле освящаемую красноватой луной, кое-как разбирая, как движутся какие-то силуэты. Но что-то инстинктивное, подсознательное не позволяло мне дать о себе знать. Я почувствовал какое-то беспочвенное опасение. Внезапно я вспомнил о своём фотоаппарате. Он лежал в футляре, поэтому дождь его не достал. Вытащив его, я выбрал ночной режим, чтобы можно было разглядеть эти силуэты получше, и сделал фотографию.
На фотографии было видно пять силуэтов. У них были непонятные контуры, кривые и сгорбленные, с выступающими частями там, где их быть не должно. Силуэты вызывали во мне непонятное беспокойство. Но один из них получился весьма чётко… Он выделялся на фоне остальных и вызывал тревожные вопросы. На голове его можно было разобрать подобие… рогов? Тонкие длинные выступы торчали из неё. И голова его была продолговата, навевая ассоциации с козьей мордой. И это сразу же достало из подсознания старые образы различных представлений о дьяволах, демонах и им подобным. Образы, которые всегда пугали. При взгляде на которые всегда было предельно ясно, что ты видишь зло, вселяющее ужас и угнетающий страх. И подобный образ я видел сейчас перед собой. И он медленно шагал в тёмной дождливой ночи, держа в руке какую-то длинную палку, и с ним тяжело шли четверо фигур, словно в каких-то уродливых костюмах, направляясь к косому дому, стоявшему посреди поля в какой-то глуши, вдали от людей.
Я стоял там, в диком дождливом поле, на расплывающейся под ногами земле, и единственная мысль, которая посетила меня тогда, говорила мне, что нужно бежать. Сознание моё дорисовывало всю картину до жутких богохульных ритуалов, к которым приступят пятеро неизвестных посреди ночи в глуши. И я, медленно сползая правой ногой обратно по склону холма, начал отступать.
Я медленно съехал к низовью холма, поднялся на ноги и побежал. В голове была стойкая мысль о том, что они могли меня заметить, и теперь медленно направляются за мной. По моим следам. Словно разъедающее спину чувство преследования напало на меня. Я бежал по полю, обошёл лес, пробежал через какой-то небольшой бор, снова через поле и вошёл в другой лес. Уже светало, и только тогда я остановился. Я чувствовал, что уже пару раз пересёк свой предел, – ну, или то, что раньше казалось мне моим пределом, – но если побегу так и дальше, то свалюсь.