Next
Шрифт:
Беннетт смотрел на женщину бессмысленным взглядом. Ее слова доносились до него словно через толстую перину.
— Но хотите, скажу вам правду? — продолжала она. — Когда я увидела вас на фотографии в альбоме выпускников, я сразу все поняла. Что-то такое в ваших волосах, бровях… — Она пожала плечами. — И вот я здесь.
— Но этого не должно было случиться, — проговорил Беннетт. — Мы все были анонимными донорами. Нас невозможно было проследить. Никто из нас никогда не должен был узнать, родился от него ребенок или нет. Анонимность донора являлась законом.
— Что
— Однако я не давал согласия быть вашим отцом, и это — главное.
Женщина снова пожала плечами.
— Ну что я могу сказать?
— Я всего лишь помогал бесплодным парам обзавестись ребенком, а мне самому он был не нужен!
— И все же я — ваш ребенок.
— Но у вас ведь есть родители.
— Я — ваша дочь, доктор Беннетт, и могу доказать это в суде.
Повисло молчание. Они смотрели друг на друга. Ребенок гугнил и извивался.
— Я хотела встретиться со своим биологическим отцом.
— Что ж, вы с ним встретились. Что дальше?
— И еще я хотела, чтобы он выполнил свои обязанности и обязательства. Потому что после того, как он поступил со мной подобным образом…
«Ага, вот оно! — метнулось в мозгу у Беннетта. — Карты выложены на стол!»
— Мисс Мерфи, — медленно проговорил он, — от меня вы ничего не получите.
Он встал. Она тоже встала.
— Тем, что я стала наркоманкой, — сказала она, — я обязана вашим генам.
— Прекратите нести чушь.
— Ваш отец был алкоголиком, а у вас в молодости тоже были проблемы с наркотиками. Вы носите в себе гены наркотической зависимости.
— Что еще за гены такие?
— AGS3. Героиновая зависимость. DAT1. Кокаиновая зависимость. У вас есть эти гены, и у меня тоже. Их передали мне вы. Вы не имели права сдавать свою дефектную сперму.
— О чем вы говорите? — Беннетт уже почти кричал. Эта женщина явно действовала по заранее разработанному сценарию, произнося тщательно заученный текст. — Я сдавал сперму тридцать лет назад! Тогда генетических тестов не было, точно так же, как сейчас нет ответственности за это.
— Вы знали! — прошипела она. — Знали, что у вас проблемы с кокаином. Знали, что это — в крови у вашей
семьи. Но вы все равно продавали свою сперму. Вы выбросили свою опасную сперму на рынок, не заботясь о тех, кого вы заразили!
— Заразил?
— Вы опозорили профессию врача! Вы передавали другим людям свои генетические болезни! Но вам ведь наплевать на этих несчастных!
Несмотря на возбуждение, охватившее его всего несколько минут назад, Беннетт вдруг странным образом успокоился. Он направился к двери.
— Мисс Мерфи, мне нечего больше вам сказать.
— Решили вышвырнуть меня вон? — с угрозой спросила она. — Что ж, вы об этом пожалеете! Вы об этом горько пожалеете!
И она ураганом вылетела из кабинета.
* * *
Ощущая себя полностью опустошенным, Беннетт без сил рухнул на стул, предназначенный для посетителей.
— Она хочет денег? — спросил тот.
— Полагаю, что да.
— А сколько именно хочет, не сказала?
— Джефф, — вздохнул Беннетт, — ты это серьезно?
— К сожалению, приходится, — ответил адвокат. — То же самое случилось в Миссури, но в Миссури тогда не было четких законов, регулирующих отцовство по отношению к детям, родившимся в результате искусственного оплодотворения. Дела, подобные твоему, до недавнего времени не были проблемой, но теперь в делах об отцовстве суды, как правило, стараются выносить решения в пользу детей.
— Ей уже двадцать восемь!
— Да, и у нее есть родители. И тем не менее она может добиваться своего через суд. Она может выдвинуть обвинение в опрометчивом создании угрозы для ребенка, в жестоком с ним обращении и в чем угодно еще, что она сумеет вытащить из шляпы. Может, она чего-то добьется от судьи, а может, и нет. Не забывай, судебные решения в делах, связанных с отцовством, почти всегда направлены против мужчин. Допустим, ты обрюхатил женщину, и она решает сделать аборт. Ей для этого не нужно твое согласие. Но если она решит родить, ты будешь платить алименты, даже если ты никогда не давал согласия на то, чтобы иметь от нее ребенка. Суд заявит, что виноват ты, что ты должен был семь раз подумать, прежде чем лезть к ней в постель. Или, к примеру, ты делаешь анализ ДНК и выясняешь, что дети — не твои, то есть жена обманула тебя. Суд все равно заставит тебя содержать их или — в случае развода — платить им алименты. Платить алименты чужим детям!
— Но она в свои двадцать восемь давно не ребенок.
— Вопрос нужно ставить иначе: хочет ли известный врач идти в суд в связи с тем, что он не желает помогать собственной дочери?
— Нет, не хочет, — откликнулся Беннетт.
— Вот именно, не хочет. И она это знает. Кроме того, я могу предположить, что она знает и законы Миссури. Так что дождись ее звонка, договорись с ней о встрече и позови меня. Если у нее есть адвокат, тем лучше. Позаботься о том, чтобы он тоже пришел. А пока перешли мне по факсу генетический отчет, который она тебе вручила.
– Мне придется платить ей отступные?
— Будем на это надеяться, — сказал адвокат и повесил трубку.
ГЛАВА 062
Дежурным офицером в полицейском отделении Роквиля оказалась привлекательная чернокожая женщина лет двадцати пяти. На табличке, стоявшей на столе перед ней, значилось: «ОФИЦЕР Дж. ЛОУРИ». На женщине была форма с иголочки.
Джорджия Беллармино подтолкнула дочь поближе к столу, поставила бумажный пакет со шприцами и лекарствами перед женщиной-полицейским и сказала: