Нейр
Шрифт:
– Все так плохо? – сипло спросил я.
– Отнюдь, – его жизнерадостность выглядит напускной, но боль на время отступила, и я готов слушать, ибо лучик надежды сейчас не повредит.
– Мы готовы взять на себя заботу о вашем здоровье…
– В чем подвох? Говорите сразу.
– Хорошо. Хотите знать, насколько все плохо? – он не ответил на прямо поставленный вопрос, решив для начала добавить темных красок. – У вас множественные повреждения позвоночника, не считая других переломов и травм…
Мое сознание вновь помутилось. Нервно пискнул какой-то аппарат в изголовье
Шли секунды, но никто из медиков не вбежал в плату. Видимо «рычаги», которые задействовал Артем Сергеевич, оказались достаточно мощными, чтобы нас не тревожили даже в такой ситуации.
Еще раз пискнул сигнал. Зрение немного прояснилось. Ударная доза препаратов не позволила мне снова впасть в забытье.
– Алексей, не нужно волноваться. В ваших интересах сохранить ясность рассудка до конца нашего разговора.
– В чем подвох? – едва шевеля губами, упрямо переспросил я.
– Есть целый комплекс уникальных технологий, способных вам помочь.
– Не вижу связи… Игровая индустрия и передовая медицина, по-моему, не сочетаются…
Артем Сергеевич проигнорировал мой скепсис, извлек из нагрудного кармана крохотный микрочип, запаянный в прозрачный пластик.
– Что это?
– Послезавтрашний день игровой индустрии. Нейроимплантат. Устройство содержит искусственные нейросети. При его подключении уже не потребуются голограммы, генераторы запахов, тактильные датчики. Любое игровое событие обрабатывается в этом крошечном чипе, а результат транслируется непосредственно в рассудок пользователя. Понимаете? Это стопроцентное погружение в киберпространство, возможность жить там, по другую сторону экрана, испытывая всю гамму ощущений, даже тех, что не присущи нашему миру!
Ни фига себе… А я-то наивно полагал, что моя система – верх современных технологий!
– На людях нейроимплантаты еще не испытывались, – продолжил Артем Сергеевич.
– Простите… Все это круто… Даже в голове не укладывается… Но я спрашивал о медицине…
Он явно подготовился к разговору, ничуть не смутился, спокойно пояснил:
– При полном «погружении» в игровую реальность многие люди захотят задержаться там надолго. Возникает закономерный вопрос: что будет поддерживать их жизнь? Не отвечайте, Алексей, просто слушайте. Нейроимплантат – это лишь малая часть комплекса технологий. Будущее игровой индустрии невозможно создать в какой-то одной области знаний. Приходится работать на стыке многих секретных и перспективных проектов. Например, мы сотрудничаем с военно-космическими силами Земли, – они-то и предоставили для испытаний системы жизнеобеспечения.
Я уже догадался, к чему он клонит, но не удержался, спросил:
– Зачем вам я? Миллионы геймеров в очередь выстроятся, узнав о таком устройстве, – мой взгляд остановился на микрочипе.
– Они нам не подходят.
– Почему?
– Риски несоизмеримы. Я уже сказал: нейроимплантат обрабатывает каждое игровое событие, будь то прикосновение ветерка или смертельная рана. Устройство пока не откалибровано по уровню обратной связи. Кроме множества рискованных для человека игровых ситуаций, существуют и другие нюансы, которые
– Понятия не имею…
– Мы тоже, – признался Артем Сергеевич. – Станет ли ему щекотно или же он рухнет замертво? На эти вопросы предстоит дать ответ в ходе испытаний. Заметьте, я полностью откровенен. Мы не можем привлечь к тестированию обыкновенных пользователей. Даже если они вызовутся добровольно. Смерть или серьезная психическая травма неизбежно вызовут скандал. Вы же подходите нам по всем параметрам, прошу простить за прямолинейность.
– Потому, что я при смерти и у меня нет близких?
– Да.
– Что конкретно потребуется от меня?
– Играть.
– Это работа мозга. А как с остальным?
– Не могу разглашать подробностей, но уверяю: вас будут лечить. С применением технологий, разработанных для дальних космических полетов.
– Тоже эксперимент?
– Да, – кивнул он. – По предварительным прогнозам процесс полного восстановления организма займет порядка двух лет. Сразу хочу предупредить – некоторые ваши органы и даже части тела придется заменить на биокибернетические протезы.
– И что в итоге? Если я выдержу?
– Вернетесь к нормальной жизни.
– Киборгом?
– О, не беспокойтесь. О проведенных усовершенствованиях будет знать лишь узкий круг лиц. В конце концов, множество людей живут с искусственным сердцем, имплантами, улучшающими слух или зрение, и никто не называет их «киборгами»! Кстати, все операции пройдут в «фоновом режиме». Вы совершенно ничего не почувствуете, ведь нейроимплантат будет транслировать ощущения, полученные из другой реальности. Алексей, соглашайтесь! В вашей ситуации предложение более чем щедрое и уместное.
– Понимаю… Но у меня есть просьба…
Он приподнял бровь, слегка подался вперед, – видимо не ожидал каких-то встречных условий.
– Говорите.
– Сколько у вас вакансий?
– Двадцать, – после недолгой паузы ответил он.
– Есть еще одна кандидатура, – я коротко рассказал ему о Кристе.
– Алексей, принимать такие решения – вне моей компетенции. Один из главных критериев при отборе – это желание сотрудничать с нами. Добровольно идти на осознанный риск, понимая возможные последствия.
– Ей совершенно нечего терять.
– Но сейчас речь идет о вашей жизни!
– Пожалуйста, поговорите с Кристой, – упрямо ответил я. – Адрес найдете в моем нанокомпе.
– Это мальчишество!
– Может быть. Но вы попытайтесь. Она – идеальный кандидат.
«Добрые дела никогда не остаются безнаказанными», – позже мне придется усвоить эту жестокую по сути, но справедливую для нашего мира аксиому.
– Настаиваете? Не боитесь упустить свой шанс? – он мельком взглянул на дверь, за которой явно кто-то дожидался окончания нашего разговора, затем наклонился и тихо, едва слышно переспросил: – Одно упоминание о существовании нейроимплантата, ставит человека в очень рискованное положение, в случае отказа от участия в эксперименте. А если она скажет «нет»?