Нейромант

Гибсон Уильям

Змейка свернулась на ее голове в огненную корону. У Дейка появилось предчувствие, что он теряет Нэнси.

– Я ведьма, – распевала Нэнси, – ведьма программирования.

Она стянула рубашку через голову и откинула прочь. Красивая высокая грудь двигалась вольно и изящно.

– Я пойду-у-у… – теперь она распевала очередной хит, – к верши-ине!

Соски были маленькие, розовые и твердые. Огненная змейка лизнула их и отползла в сторону.

– Эй, Нэнси, – смущенно сказал Дейк, – поостынь-ка, а?

– У меня праздник! – Она сунула большой палец в блестящие золотые трусики.

Огонь завертелся вокруг руки. – Я богиня-девственница, у меня си-и-ила! – снова запела она.

Дейк отвернулся.

– Я домой, – смущенно пробормотал он.

Домой, и дрочить, да побыстрее. Он гадал, где она могла спрятать вторую дозу. Да где угодно.

* * *

В авиаторской тусовке существовали свои церемониальные правила – точь-в-точь как при дворе китайского императора – и своя иерархия. Не важно, что Дейк стал крутым, что слава его разнеслась как пожар. Одного лишь звания летуна не хватало, чтобы сразиться с тем, с кем он хотел. Ему было необходимо постепенно поднимать свой рейтинг. Но если летать каждый вечер, если биться со всеми подряд и если летать хорошо… можно быстро достичь успеха.

У Дейка был перевес в один самолет. Обычный турнирный бой, три «спада» против трех «фоккеров». Зрителей было немного, может с десяток, но бой был хорош, и зрители шумели. Дейком овладело маниакальное спокойствие бойца – и вдруг он понял, что в зале наступила тишина. Он заметил, что болельщики засуетились и стали перемигиваться. Они смотрели не на него. Дейк хладнокровно разделался со вторым аэропланом противника, а затем рискнул быстро взглянуть через плечо.

В «Джекмане» появился Крошка Монтгомери. Каталка, направлявшаяся слабыми движениями почти парализованной руки, прошуршала по бурому линолеуму. Лицо Крошки оставалось строгим, невозмутимым, спокойным. В этот момент Дейк потерял два аэроплана. Один по рассеянности – как только ослабло внимание, аэроплан мгновенно расплылся в мутное пятно и визуализатор его потерял, а второй потому, что противник Дейка был настоящим бойцом. Чтобы погасить скорость и уйти в сторону, парень сделал бочку и, когда преследовавший самолет пронесся мимо, расстрелял вражеский биплан. Самолет упал, объятый пламенем. У оставшихся двух аэропланов совпадали высота и скорость, так что на первом же вираже они ушли на круг.

Болельщики расступились, и Крошка подъехал к столу. За коляской притащился долговязый Бобби Граф Клайн. Дейк и его противник, обменявшись быстрыми взглядами, увели самолеты подальше от стола, чтобы выслушать Крошку. Тот улыбался. Его маленькие глазки, нос и рот теснились посреди бледного рыхлого лица. Палец слабо постукивал по хромированному подлокотнику.

– Я слышал о тебе. – Он смотрел прямо на Дейка. Голос у него был нежный и потрясающе мелодичный, как у маленькой девочки. – Я слышал, ты хороший боец.

Дейк медленно кивнул. С лица Крошки исчезла улыбка. Его мягкие пухлые губы сложились в трубочку, будто ожидали поцелуя. Маленькие яркие глазки беззлобно изучали Дейка.

– Что ж, давай посмотрим, что ты умеешь.

Дейк отдался холодному духу войны. А когда враг, охваченный огнем и дымом, взорвался над

столом и исчез, Крошка безмолвно развернул кресло, вкатился в лифт и уехал.

Когда Дейк собирал свой выигрыш, к нему подошел Бобби Граф и сказал:

– Он хочет с тобой сыграть.

– Да? – Дейку до Крошки было по рейтингу как до луны. – А в чем подстава?

– Завтра с Крошкой должен был сразиться человек из Атланты, но он не приехал. А старина Крошка хочет сыграть с кем-нибудь новеньким. Получается, что тебе завтра предстоит побороться за «Макс».

– Завтра? В среду? Даже времени мне на подготовку не дает!

Бобби Граф снисходительно улыбнулся:

– Не думаю, что есть какая-то разница.

– Как так, мистер Граф?

– Парень, ты просто не сечешь. Слышишь? Ты же ничего нового не выкинешь. Ты летаешь как новичок, только быстрее и глаже. Догадываешься, что я хочу сказать?

– Правду сказать, не очень. Вы хотите на этом подзаработать?

– Точно, – сказал Клайн. – Надеюсь.

Он вытащил из кармана черную записную книжечку и послюнявил карандаш.

– Даю тебе пять к одному. Все равно никто не даст тебе больше. – Он смотрел на Дейка почти с жалостью. – А Крошка, он по природе лучше, чем ты, а против природы не попрешь, мальчик. Крошка живет только благодаря этой чертовой игре. Он же не может встать с этой проклятой каталки. И если ты думаешь, что можешь победить человека, борющегося за жизнь, – ты лжешь самому себе.

* * *

Портрет полковника работы Нормана Рокуэлла бесстрастно взирал на Дейка из «Жареной курицы по-кентуккийски» с противоположной стороны улицы. Дейк сидел в кафе и трясущимися холодными руками держал чашку. Голова гудела от усталости. Клайн прав, сказал он полковнику, я могу сразиться с Крошкой, но не смогу выиграть. Полковник смотрел спокойно, ровно и не особенно добродушно, охватывая взглядом и кафе, и «Дешевую распродажу», и все это разгильдяйское королевство Ричмонд-роуд. Полковник ждал, когда Дейк примирится с ужасной вещью, которую вынужден будет сделать.

– Все равно эта сучка меня бросит, – громко произнес Дейк.

Чернокожая продавщица удивленно на него посмотрела и отвернулась.

* * *

– Звонил папочка! – Нэнси танцуя вошла в комнату и захлопнула за собой дверь. – Знаешь что? Он сказал, что, если я получу работу и проработаю полгода, меня раскодируют. Представляешь, Дейк? – Она запнулась. – Ты чего?

Дейк встал. Теперь, когда настал нужный момент, он чувствовал, что все вокруг нереально, как на киноэкране.

– Чего это ты не пришел вчера домой? – спросила Нэнси.

Кожа на его лице натянулась неестественно, как пергаментная маска.

– Где ты заначила хайп, Нэнси? Он мне нужен.

– Дейк… – Она искательно улыбнулась, но улыбка мгновенно исчезла. – Дейк, это мое. Моя доза. Мне надо. Для собеседования.

Он презрительно улыбнулся:

– У тебя есть деньги. Еще надыбаешь.

– Не к пятнице! Слушай, Дейк, это правда важно. Моя жизнь зависит от этого собеседования. Мне страшно нужен хайп. Это все, что я смогла достать!