Нейромантик
Шрифт:
О том, что было дальше, никаких записей не было.
Кейс перевернулся на другой бок, и Молли мягко отругала его за то, что он задел ее ногу.
Зазвонил телефон. Кейс потянул аппарат за провод и втащил трубку на мат.
– Да?
– Мы вылетаем в Стамбул, – сказал Армитаж. – Сегодня вечером.
– Ну, что нужно этому гаду? – сквозь сон спросила Молли.
– Говорит, сегодня вечером мы вылетаем в Стамбул.
– Замечательно, черт побери.
Армитаж уже диктовал время вылета и номер рейса.
Молли села на мате и включила свет.
– А
– Этим займется Финн. – Армитаж повесил трубку.
Кейс сидел и смотрел, как Молли пакует вещи. Под глазами у нее темнели круги, но даже с негнущейся из-за повязки ногой она двигалась словно в танце. Никаких лишних движений. Одежда Кейса была кучей свалена возле его сумки.
– Болит? – спросил он.
– Сейчас уже ничего, к Чину ходить больше не нужно.
– К твоему дантисту?
– Тебе бы такого. Гарантирует полную конфиденциальность. Это его основная кормушка, у него половина клиники забита такими, как я. Ремонтная мастерская для самураев.
Молли застегнула молнию на сумке.
– Ты когда-нибудь был в Стамбуле?
– Один раз, пару дней и очень давно.
– Там ничего не меняется, – сказала она. – Старый и нищий город.
– Точно так же мы отправлялись в Тибу, – сказала Молли, разглядывая в окно проносящийся мимо адский промышленный пейзаж, залитый лунным светом; красные маячки на трубах плавильных заводов на горизонте предостерегали взлетающие и садящиеся самолеты. – Мы тогда были в Лос-Анджелесе. Он пришел и сказал: «Собирайся». Уже были куплены билеты до Макао. Там я коротала время в Лисбоа за фан-таном, а он пересек границу и съездил в Фошань. На следующий день я уже играла с тобой в прятки в Ночном Городе.
Молли вытащила из кармана куртки шелковую салфетку и тщательно протерла очки. Пейзаж севера Мурашовника пробудил в Кейсе смутные грустные детские воспоминания о сухой траве, торчащей из бетонных расщелин скоростных дорог.
В десяти километрах от аэропорта поезд сбавил ход. Кейс смотрел, как луна плывет над пейзажем его детства: горами шлака и скрипящими на ветру алюминиевыми стенами заброшенных складов.
7
В Бееглу шел дождь. Взятый напрокат «мерседес» скользил мимо забранных из предосторожности решетками темных окон греческих и американских ювелирных магазинчиков. Редкие одетые в черное фигуры на почти пустых улицах оборачивались и подолгу смотрели машине вслед.
– Мы проезжаем через некогда процветавшую европейскую часть Стамбула, – мягким баритоном сообщил «мерседес».
– Значит, в настоящее время все здесь катится к черту, – заметил Кейс.
– Мы остановимся в «Хилтоне» на Кумхариет Кадаши, – сказала Молли.
Она сидела, раскинувшись на велюровых подушках дорогого авто.
– Почему Армитаж полетел отдельно? – спросил Кейс. У него раскалывалась голова.
– Потому что ты подозрительно себя ведешь. А теперь становишься подозрительным и для меня.
Кейс подумал о том, стоит ли рассказывать Молли историю Корто, и решил пока воздержаться. В самолете он вздремнул, прилепив к руке снотворный кожный диск.
Дорога из аэропорта была невероятно прямой, словно аккуратный
В вестибюле «Хилтона» их уныло ожидал Финн в новом, черном, как у сарари, костюме – таком, как принято в Синзюки. Подобно потерпевшему кораблекрушение, он восседал на островке велюрового кресла, затерянном посреди голубого простора коврового покрытия.
– Господи, – воскликнула Молли. – Крыса в деловом костюме. – Они пересекли вестибюль. – Сколько тебе заплатили за то, что ты притащился сюда, Финн?
Она бросила свою сумку рядом с его креслом.
– Впрочем, на спор – наверняка меньше, чем ты затребовал за то, что пришлось напялить этот костюм, а?
Верхняя губа Финна поднялась, обнажив резцы.
– Увы, нет, дорогуша.
Он протянул Молли магнитный ключ с круглой желтой биркой.
– Номера для вас уже оплачены. Двигаем наверх.
Финн осмотрелся.
– Ну и дерьмо же этот город.
– Стоило вытащить тебя из твоей норы, и ты сразу начал страдать боязнью открытого пространства. Представь, что ты в Бруклине или в каком-нибудь другом похожем местечке.
Молли покрутила на пальце кольцо с ключом.
– Ты здесь, похоже, за камердинера?
– Моя задача – разобраться с имплантатами одного парня, – сказал Финн.
– А что с моей декой? – беспокойно спросил Кейс.
Финн подмигнул ему.
– Соблюдай протокол. Об этом надо спрашивать у босса.
Пальцы Молли за полой ее куртки изобразили ряд знаков. Финн посмотрел туда и молча кивнул.
– Ладно, – сказала Молли. – Я знаю, о ком идет речь.
Она мотнула головой в сторону лифта.
– Пошли, ковбой.
Кейс подхватил обе сумки и устремился следом.
Их комната очень напоминала тот номер в Тибе, где Кейс впервые встретился с Армитажем. Утром Кейс подошел к окну, почти ожидая увидеть Токийский залив. На противоположной стороне улицы стоял еще один отель. Дождь все шел. В нише перед дверями отеля висело несколько автосекретарей; их старые, печатающие с голоса устройства были заботливо завернуты в пластиковую пленку – свидетельство того, что письмо до сих пор имело в этой стране некоторый вес. Это была медлительная страна. Кейс увидел, как мрачный черный седан с давно устаревшим водородным двигателем остановился у противоположного тротуара и исторг пятерых военных-турков в мятой форме, явно офицерского звания. Все они скрылись в дверях отеля напротив.
Он оторвался от окна и посмотрел в комнату, на постель, где спала Молли, и бледность девушки поразила его. Свой прозрачный гипс вместе с регенератором она оставила на их спальном мате на чердаке. Сейчас в ее очках отражались светильники под потолком.
Кейс схватил трубку телефона, прежде чем аппарат успел прозвонить во второй раз.
– Рад, что ты уже встал, – сказал Армитаж.
– Только что. Леди еще спит. Послушайте, босс. Мне кажется, нам пора поговорить. Я думаю, что мог бы работать лучше, если бы больше знал, над чем, собственно, работаю.