Нейроморф

Тревожно запищали датчики на одном из приборов. Это означало, что операция по синтезированию ДНК была окончена. Брюнет в тонких очках с массивным подбородком и небольшой морщинкой над левым глазом спокойно кивнул стоявшей рядом с ним зеленоглазой женщине.

– Как думаешь, мы поступаем правильно? – неуверенно спросила она.

– У нас просто нет другого выбора, Лиза, – произнес мужчина, открывая шкаф стола и извлекая оттуда запакованный шприц. – Ты же знаешь, правила игры устанавливает общество и всем приходится

с ним считаться. В том числе и двум генетикам, одна из которых даже сомневается очаровательно.

Его улыбка была искренней, но Лиза знала, что Семен сильно внутренне напряжен. Да и она сама не была примером спокойствия. То, что делали они сегодня, могло самым серьезным образом повлиять на будущее всех людей.

– Лиза, не волнуйся, мы с тобой планировали это давным-давно и просчитывали все возможные варианты, – спокойно мужчина. – Мы сможем сделать все как надо, я тебя уверяю.

– Хотелось бы в это верить.

– Вот и верь, не вижу пока причин для беспокойства.

– А если кто-то узнает?

– Нет, не узнает.

– Почему?

– Потому что никто не будет знать об этом кроме нас! – отчеканил Семен. – Наши коллеги сейчас празднуют очередное открытие, шанса что сюда кто-то зайдет нет, тем более, что мы наглядно продемонстрировали им для чего хотим уединиться в лаборатории. Что-что, а на корпоративную этику у нас жаловаться не стоит.

– Лучше бы мы и занялись тем, что изображали, – нервно возражала Лиза, в душе понимая, что неправа. – Я чувствую себя как сапер на минном поле.

– Ты всегда раздражаешься и говоришь глупости, когда сильно переживаешь, – успокоил ее Семен, набирая в шприц синюю жидкость. – Ты же знаешь, наука – это всегда промысел божий, помноженный на человеческую практику.

– Что-то я не помню, кто из великих это сказал.

– А это и не великие говорили, – произнес мужчина, извлекая из стеклянной центрифуги бесцветную студенистую жидкость в колбе. – На вид всего лишь холодец…

– А внутри миллиарды генетически измененных цепочек, каждая из которых хранит в себе огромные массивы информации, – закончила Лиза.

– Обожаю, когда не нужно договаривать, – улыбнулся Семен. – А то в такие моменты я становлюсь жутким занудой.

– Еще каким, – хмыкнула супруга, чуть успокоившись. – И как я умудрилась влюбиться в тебя?

– Это Лиза, судьба, – улыбнулся мужчина, медленно набирая в шприц густой студень, – а судьба, как известно, зла… Блин, ненавижу все эти генетические тонкости… Сделай все максимально аккуратно, не оставь следов и не повреди оболочку. Руки начинают ходить ходуном, от чего сама по себе сложная задача становится еще сложнее. И не важно сколько у тебя за спиной НИИ и исследовательских центров, каждый раз все приходится делать заново.

– А может они дрожат от коктейля, что ты предусмотрительно пропустил? – чуть съязвила Елизавета. – Не боишься?

– То, что я пропустил, уже скоро будет…

Крики и стрельба не дали ему договорить.

– Что это? – насторожилась супруга.

– Ничего хорошего, любимая, – ответил

Семен, резко выдергивая шприц и закрывая иголку колпачком, заботливая укладывая его во внутренний карман халата, плотно застегивая молнию на нем. – Что-то мне подсказывает, что кому-то стало известно, что мы тут делам, и скорее всего это кому-то не понравилось.

– Но ты же говорил…

– Говорил…, – быстро произнес мужчина. – И думал, что так оно и будет… Проклятье…

– И что мы будем делать?

– Что в таких моментах делают все трезвомыслящие люди – уносить ноги.

– Но ты же знаешь, лаборатория изолирована, вход и выход один, нас никто не пропустит.

– Я на это и не надеюсь, Лиза, – спокойно заявил Семен, набрасывая на спину небольшую сумку, тщательно припрятанную в глубине лабораторного стола. – Придется воспользоваться старой шахтой, я на днях ее проверял, там можно пройти.

– Я ненавижу замкнутые пространства! – ужаснулась собеседница. – Ты же знаешь!

– А я – когда ты капризничаешь.

– Чья бы корова мычала, – огрызнулась Лиза.

Семен пропустил мимо ушей ее тираду, быстро подошел к одному из стеклянных шкафов и, приложив небольшое усилие, отодвинул его.

– У нас мало времени, – констатировал он. – Давай вперед.

– Надеюсь, ты все правильно рассчитал…

– Правильно, – невозмутимо произнес мужчина, подталкивая супругу ко входу в вентиляционную шахту и вручая ей включенный миниатюрный фонарик. – Нам проползти немного, метров сто, а потом несколько крутых спусков, и мы в канализации.

– Фу! – возмутилась женщина, забираясь в люк. – Если я только измажусь во что-либо неприятное, я тебя убью.

– Все будет хорошо, Лиза, мы никуда не вляпаемся, – успокоил ее Семен, а про себя произнес тихо – Если нас не убьют раньше…

То, что когда-нибудь на лабораторию будет совершено нападение, он знал давным-давно, уж слишком лакомым был кусок – изучение генотипа человека, его модификация. Правительство щедро спонсировало проект по созданию сверхлюдей на основе генной инженерии.

Естественно, эксперименты подобного рода проводили и другие страны, но благодаря разведке и кадрам их отдел был на шаг впереди всех остальных. ДНК структура, которую он изобрел, могла в корне перевернуть мир, сделать его лучше, чище и гуманней. Вот только Семен всегда помнил, что и отцы-создатели атомной и водородной бомбы сначала родили ее, а уже потом поняли, как их детище превратилось в самое смертоносное оружие. Ничего не попишешь, хуже оружия только политики.

Однако ничего больше не притягивает к себе внимание в нашем мире, чем прорывные технологии, обещающие их владельцам невероятные возможности и широко идущие перспективы. А устроить нападение на лабораторию – особого ума не нужно. Можно сказать даже больше – подобное нападение всегда связано с предательством кого-то из своих. Люди, к сожалению, слишком слабы чтобы не поддаться искушению денег или угрозе смерти. А то и того и другого в одном флаконе. И те кто предал один раз, предадут и в другой.