Нейропат
Шрифт:
Еще выстрел.
Кровь хлестала потоком, он почти ничего не видел. Почти ничем не отличаясь от осенних переплетенных ветвей, Сэм и Нейл стали раскачиваться снова. Стул треснул.
— Вот это трах, — пробормотала Сэм. — Во мне все дрожит! Чего удивляться, что среди мужиков столько насильников...
Хотя Томас и не видел ее, она превратилась для него в Синтию Повски, закусившую нижнюю губу.
— Но это не одно и то же, да? То есть я хочу сказать, что, будь я парнем, а вы цыпочками, то получилось бы еще круче, да? Столько было б шума...
Перед Томасом появился овал, похожий на исходящий из-подо льда свет,
— Может, когда я начну с ножами... — сказала она.
Тени под вдовьей вуалью. Напряженное дыхание, контрапункт мужчины и женщины, вписанный в скрип половиц.
— И все-таки, — выдохнула она, — это невероятный трах... — Ее голос сочился наслаждением, она часто дышала. — То есть раньше... я была... ну, не скромницей... но... как все. Дела вроде... убийства или... или когда... когда кого-нибудь... насилуют... меня шокировали. Я чувствовала... себя... такой виноватой... что... не могла пройти мимо... хотя бы одной... вонючей задницы и не полезть в сумочку! Я просто... была не создана для такой работы. А хотела ее получить. Страшно хотела. Стать Ларой Крофт [51] . Только реальной... Я хотела быть сильной!
51
Лара Крофт — прекрасная, отважная, непобедимая героиня американского фантастического боевика «Лара Крофт — расхитительни-ца гробниц» (2001 г., режиссер Саймон Уэст), роль которой исполнила Анжелина Джоли.
Половицы жалобно поскрипывали под раскачивающимися телами.
— Помню... это было так странно. После операции... я очнулась... и вдруг мне на все стало плевать, не то чтобы мне хотелось забиться куда-нибудь, как... побитой собаке... нет, я... могла действительно глубоко вздохнуть, понимаете? Как в начале весны... или когда первый раз нюхаешь кокаин. И тут я поняла: люди... Моей проблемой были люди. Я ложилась спать, беспокоясь о людях... шла на работу, беспокоясь о людях, — даже в этом сраном душе беспокоилась! Я думала... почему, что, кому скажу... Почему эта сучка так на меня посмотрела?.. Или... А что, если Том скажет Дику... что я трахалась с Гарри? От всего этого хотелось забиться в угол. Заламывать руки. Не дышать. Так ужасно я обо всех и обо всем заботилась... Но теперь... хм. Теперь все... — Бледные линии стали проступать в столпотворении теней, и Сэм вскрикнула. — Что сказать? — продолжала она, словно пытаясь вспомнить свой слюнявый лепет. — Что-то надвигается, профессор... Что-то.
Единственное, что он сейчас видел, были образы боли, стекающей, капающей крови, распухшая бровь едва не касалась щеки. И все же словно какая-то огромная ладонь отвернула его голову, прижав виском к стене, чтобы не видеть, не слышать творящегося перед ним ужаса, столь очевидного и отдающегося у него в ушах. Сэм. Сэм.
Поскрипывание прекратилось.
— Вы уже на подходе, док? — по-матерински нежно проворковала она. — Почему... вы все... такие хорошенькие, когда кончаете? Совсем как маленькие нищие.
Раздался негромкий хлюпающий звук, который не могло заглушить даже слитно звучавшее дыхание трех человек.
— Есть способ... получить это... ты знаешь. Просто скажи... скажи мне... где ты припрятал данные...
Ее
— Просто... скажи... мне...
Томас снова заморгал, стараясь избавиться от крови, замутившей взгляд. Сэм была... Сэм была...
— Никогда, — прохрипел Нейл.
Снова выстрел. Странный звук вырвался у него из груди. Крик? Влажное хлюпанье не прекращалось.
— Ты... — пробормотала Сэм. — Ты уве-е-е-е-рен?
— А ты решила, — голос у Нейла был как у пьяного, — что трахаться со мной тебе поможет?
Он говорил, прерывисто сглатывая. Хлюпанье прекратилось. В тишине было слышно только тяжелое дыхание.
— Маккензи, — сказала Сэм, как спринтер, который после забега никак не может унять дрожь в голосе, — это все идея Маккензи. Ты так рисковал, трахаясь с женой профессора... Он решил, что все твои выкрутасы могли сделать твои исполнительные функции особенно подверженными сексуальной стимуляции... Вот я и подумала, что за черт... — Она рассмеялась, и снова послышался хлюпающий звук, только на этот раз более учащенный, неистовый. — Но... м-м-м-м... я и представить себе не могла, что это будет так... сладко.
Томас слепо уставился перед собой.
— Ты сама вынесла себе приговор, — хрипло произнес Нейл. — Пойми. Всякий невропат, вовлеченный в сексуальное насилие, становится похож на серийного убийцу. Они попадают в нечто вроде навязчивого порочного круга. Однажды попробовав, уже не могут остановиться...
— Порог компенсации? — спросила Сэм.
— Точно. При возрастании объема процесс становится необратим.
— Прекрати морочить мне голову...
Треск выстрела. И вновь заскрипели половицы, вновь прорезался чудовищный узор, сотканный из белой женской кожи, одежды и теней цвета индиго, и все это было пронизано волокнами отраженного света.
— Смотри, — услышал Томас сосредоточенный шепот Сэм, — сейчас я... застрелю его... Застрелю, когда он будет кончать... Сплавлю его, сплавлю на тот свет...
— Джесс... — У Нейла был голос безумца, захлебывающегося собственной слизью.
— Смотри, профессор... Он отключил страх... Но он все равно кончит... — Ее хохоток сменился мужским рыком. — Даже с пистолетом во рту.
Томас застыл. Казалось, легкое снежное покрывало укрыло его — скопление безмолвия. Все прояснилось.
«Сэм, — подумал он. — Фрэнки».
Заломленные руки совсем онемели. Томас попытался залезть в карман куртки.
— Выходит, все это был обман, — тупо произнес он. — От начала до конца.
— Смотри, — простонала Сэм. — Горячая сталь... Улетный трах... я... я... м-м-м!
Кровь больше не текла, она липкой коростой запеклась вокруг его глаз, которые все еще неимоверно жгло. И наконец Томас увидел — увидел, как она прогнулась, увидел беззвучные судороги, увидел, как она тяжело навалилась на Нейла, проведя дулом пистолета по его щеке.
— Господи... Иисус сладчайший, — тяжело выдохнула она. Ее грудь тяжело и бурно вздымалась. Разводы белого света скользили по ее потной коже. — Что это? Сила, власть? Значит, теперь я могу делать все, что угодно? — Запрокинув голову, она зашлась смехом. — То есть вы, ребятишки, подохнете, будете кровью харкать, а я хочу только одного: трахаться, трахаться и трахаться!
— Я уже сказал тебе, Джесс, — произнес Нейл тонким, задыхающимся голосом. — Если ты уже попробовала это, возврата нет...