Незабудка
Шрифт:
Тихий вечер опускался на осенний лес. Сиреневые сумерки всё ближе подползали к палаткам. Сытые, довольные школьники сидели у костра, наперебой делясь впечатлениями: от прогулок по лесу, от рыбалки, грибной охоты. Огромная луна величаво повисла над землей, освещая лес жемчужным призрачным светом.
– Давайте рассказывать страшные истории, – предложила одна из сестер близнецов Сарычевых.
– Ну, это уже без меня, – усмехнулся Илья Константинович. – Я пойду спать, а вы сидите. Потом будете вспоминать этот вечер.
Ребята по очереди рассказали несколько кладбищенских историй. Девочки стали
– Хотите, я поведаю одну жуткую байку из жизни, – предложила Оля Сарычева.
Таня посмотрела на близняшек, до чего же они похожи. У обоих бледные удлиненные лица с огромными карими глазами. С такой интересной внешностью рассказывать страшилки самое то.
– Начинай, – выразила общее мнение Женька Болотина.
– Тогда слушайте. Это случилось в нашем поселке. Мне и Юле рассказала бабушка.
В помещичьей усадьбе горничной работала одна девушка. Её звали Полина. Она полюбила сына хозяев, а он полюбил её.
– А потом, оказалось, что родители против их любви. Девушка утопилась, стала привидением и принялась всех пугать, – перебил рассказ Леша. Я угадал?
– Нет. А если будешь перебивать меня, я не буду рассказывать дальше, – обиделась Оля.
– Всё, замолкаю, – повинился Саченко.
– Слушайте дальше, – продолжила Сарычева. – Они тайно обвенчались в местной церкви. Николай, так звали жениха, был военным. Шла война с Германией. Уходя на фронт, он обещал невесте после войны, представить её своим родителям. Сказал: вернётся обязательно, чтобы с ним не случилось. Полина ждала: год, два, три. Началась революция. Солдаты стали возвращаться с фронта домой. Родители Николая, бросив усадьбу, бежали за границу. Помещичье добро растащили крестьяне. Девушка, уходя из хозяйского дома, на память о любимом взяла несколько его вещей и портрет в серебряной рамке. Тая, подруга Полины, знала про её беду и уговаривала девушку забыть Николая и жить дальше. Но та твердила: он вернётся! Однажды Тая пришла проведать Полину и застала её веселой, напевающей песенку. Подруга, улыбаясь, готовила обед.
– У тебя всё хорошо? – поинтересовалась удивлённая Таисия.
– Теперь, когда Коля вернулся, просто замечательно, – ответила Полина.
Тая заметила: лицо Поли похудело, кожа стала землистая, глаза впали, а волосы за те три дня, что они не виделись, поседели.
– А когда твой муж приходит к тебе?
Та беспечно отвечает:
– Почитай каждый вечер, остается у меня до утра.
– А куда он уходит утром? – заволновалась Тая.
– Не знаю, – растерялась Полина.
Тая догадалась, что мертвец стал посещать молодую жену по ночам. Приплакала она его. Когда Полина по делу вышла во двор, Тая обыскала хату и, найдя вещи Николая, бросила их в огонь печи. Только про портрет не знала. Он так и остался в доме.
– Хочешь порадовать Колю?
– Конечно, хочу, а как? – Поля посмотрела на подругу странными пустыми глазами. Мысленно она была далеко отсюда.
– Перед приходом мужа сядь на крылечке. Причесывай распущенные волосы и щёлкай семечки. Он подойдет к тебе и спросит: «Что ты делаешь?» Ты отвечай: «Да вот, вшей вычесываю».
Какая-то мысль забрезжила в голове у Полины и тут же исчезла. Ей трудно было сосредоточиться
– Ему это понравится?
– Очень понравится. Завтра я приду, и ты мне всё расскажешь.
Полная луна взошла на небе. В деревне стояла такая тишина, что было слышно, как шуршит песок под ногами Николая, идущего к сидящей на крыльце жене. Не пели птицы, не лаяла ни одна собака. Замерло всё. Полина сделала, как посоветовала Таисия.
– Что ты делаешь? – обратился к жене мертвец.
Она вдруг поняла: муж не разговаривал с ней с момента встречи. Полина не узнала этот утробный звук. Голос Николая раньше звучал по-другому.
– Да вот, вшей вычесываю, – ответила она.
И в ужасе увидела, как затряслось тело, стоящего перед ней мужа. Лёгкая дымка окутала его, и через минуту он исчез. Сразу залаяли собаки. Застрекотали сверчки и цикады. Полина горько заплакала.
Утром прибежала Тая, увидела живую, посвежевшую подругу. На её расспросы Полина не отвечала, только задумчиво смотрела в пустой угол. Не добившись от неё ни слова, Таисия ушла. Поздно вечером она подкралась к дому подруги и заглянула в окно. От ужаса еле сдержала крик. За узким обеденным столом друг против друга сидели Полина и Николай. На середине стола горела свеча. Они держались за руки. Тая закусила губы до крови. От свечи на стену ложилась только одна тень – Полины. Мужчина вдруг медленно повернул голову и уставился тусклыми, оловянными глазами прямо на подглядывающую девушку. Он как будто видел или чувствовал ее. Не помня себя, она побежала прочь от этого страшного дома.
Только к обеду Таисия набралась храбрости и пошла к подруге. Дверь в хату была открыта. Она боязливо перешагнула через порог и вошла в горницу. За столом перед догоревшей свечой сидела Полина, прижимая что-то к груди. Тая тронула её за плечо, она повалилась на стол. Руки разжались. На пол упал портрет Николая в почерневшей серебряной рамке. Поля была мертва.
– Ужас, какой, – прошептала Женька. Во время рассказа она сидела, вцепившись обеими руками в руку Леши Саченко.
– У… у! – услышали все кошмарный вой.
Девушки дружно завизжали от страха. Юноши вскочили с мест, не понимая, что происходит. На поляну, держась руками за живот, ввалился Валера Чернов.
– Видели бы вы свои лица. Ой, не могу! – он пытался говорить между приступами смеха.
– Как ты здесь оказался? Мы не слышали звука подъезжающего мотоцикла, – поинтересовался Сашка.
– Я специально заглушил его далеко от костра и толкал к поляне. Хотел напугать. И вдруг такой подарочек, рассказ Оли. Здорово перетрусили?
Выходка Валеры напугала девочек. Дальше решили рассказывать только смешные случаи.
***
Они сидели рядом. Одной рукой Сашка обнимал Таню за плечи. Сквозь тонкую ткань брюк она ощущала горячее бедро Лукьянова. Другой рукой поглаживал ямочку между большим и указательным пальцем на её правой кисти. Таня осторожно покосилась на Лукьянова. Интересно, он осознает, что делает? Кажется, нет. Сашка, задумавшись, машинально водил пальцем по её руке. Как-то Таня видела: так поглаживал четки старик в автобусе, отрешённо о чём-то размышляя.
«Моя рука для него как те чётки».