Шрифт:
У каждого моряка есть свой, особенный рейс, который он не забудет никогда. У меня – второго механика теплохода "Северное Сияние" – такой рейс случился совсем недавно – в конце прошлого года.
Всё началось с грандиозного скандала в Калининграде, который устроила жена второго помощника капитана. Second, как называют второго
Основная работа второго помощника и начинается, и заканчивается в порту. Именно от работы докеров – портовых рабочих – зависит сохранность груза и безопасность всего судна, так как смещение грузовых мест во время шторма – частая причина утери груза (особенно палубного) и, нередко, гибели самого судна.
Наш второй грузовой помощник, будучи человеком очень ответственным, сутки подряд проводил на палубе и в трюмах – сначала выгружали металл на паллетах из Германии, а потом сразу же грузили лес на Францию. Иваныч, так все на судне называли второго помощника, был неплохим мужичком. Но был у этого неплохого мужичка один изъян – не мог долго обходиться без женщин. Знала об этом, наверное, и жена Иваныча. Поэтому каждый заход судна в любой российский порт в обязательном порядке предполагал приезд к грузовому помощнику его законной половины, которую, в отличие от Иваныча, все члены экипажа иначе как "мигерой" за глаза не называли.
Так было и в этот раз – не успело наше судно пришвартоваться и пройти все необходимые погранично-таможенные процедуры, как на причале появилась супруга Иваныча и в своей обычной небрежной манере, ни к кому не обращаясь, начала кричать с берега: "Эй! Позовите-ка мне Валерия Ивановича!". Звать ей пришлось довольно долго,
В Калининграде жене второго помощника в то утро пришлось немало померзнуть – сначала пограничники "шманали" судно и экипаж более 2-х часов, а потом ещё таможня облизала каждый уголок на судне. В общем, когда открыли границу и Иваныч спустился по трапу, чтобы встретить свою благоверную, на неё было жалко смотреть – зуб на зуб не попадает, воротник шубы весь обледенел, волосы сосульками свисают из-под шапки и глаза – как два кусочка льда – зло и холодно обозревают всё вокруг. А утром вахтенный матрос услышал дикие крики из каюты второго, потом – громкие рыдания и грохот разбивающейся посуды, и, наконец, по трапу застучали сбивчивой дробью женские каблучки – к трапу выскочила взбешенная "мигера". Вся растрёпанная, ругаясь отборной морской бранью, она натягивала на ходу куцую лисью шапку и пыталась обмотать вокруг шеи длиннющий шарф. Такого рода скандалы на судне – большая редкость, поэтому был к Иванычу заслан старпом, который через 15 минут со смехом поделился информацией с капитаном, потом со старшим механиком и радистом. Короче, через час на судне не оставалось человека, который не был бы посвящен в проблему второго помощника. А она, на самом деле, выглядела довольно забавно. Вымотавшийся за дневную погрузку и ночную выгрузку грузовой помощник, только в шесть тридцать утра пришел в каюту и лег немного передохнуть, так как у докеров была часовая пересменка. В самом начале восьмого по внутрисудовому динамику прозвучала довольно привычная команда:
Конец ознакомительного фрагмента.