Неженка
Шрифт:
Далли без колебаний прильнул к этой чаше так, словно пил из нее неоднократно. При этом он использовал все свое оттачивавшееся годами мастерство, которое встретилось с не меньшей искусностью Франчески. Их поцелуй был великолепен — горячий и сексуальный, пробирающий до кончиков пальцев ног, исполненный двумя мастерами своего дела. Они были слишком опытны, чтобы стукаться зубами, тереться носами или проделывать какие-нибудь другие неуклюжие штуки, к которым, как правило, склонны менее искушенные партнеры. Королева обольщения встретила Мастера, и для Франчески этот новый опыт был гораздо ближе к совершенству, чем все, испытанное ей ранее, —
Напряжение поцелуя ослабло, и Франческа провела кончиком языка по нижней губе Далли. А потом медленно отстранилась.
— До свидания, Далли, — сказала она с озорным блеском в кошачьих глазах. — Будешь следующий раз в Кэп-Ферра, зайди ко мне!
Прежде чем повернуться и уйти, она с удовольствием заметила выражение растерянности на его неотразимом лице.
— Мне бы уже пора привыкнуть — произнес Скит, когда Далли вновь усаживался за руль автомобиля. — Мне бы пора привыкнуть, но никак не могу! Они все прямо вешаются на тебя. Богатые, бедные, уродины, красотки — не имеет значения. Они словно стая ручных голубей, кружащихся над крышей… Ты весь в помаде!
Далли провел тыльной стороной ладони по губам и глянул на бледный след от помады.
— Явно импортная, — пробормотал он.
Наблюдая из-за двери здания аэропорта за отъезжающим «бьюиком», Франческа подавила нелепое щемящее чувство сожаления.
Как только автомобиль скрылся из виду, она взяла свои вещи, вновь вышла наружу и направилась к стоянке такси. Пока водитель единственной на стоянке желтой машины укладывал ее вещи в багажник, девушка устроилась на заднем сиденье.
— Куда едем, мадам?
— Я знаю, что уже поздно, — сказала она, — но, может быть, вам удастся отыскать открытый комиссионный магазин?
— Комиссионный магазин?
— Да. Место, где купят подлинные изделия модельеров… и действительно необыкновенный чемодан!
Глава 9
Новый Орлеан — город мелодии «Стелла, Стелла, звездная Стелла», ажурных металлических конструкций и реки Олд-Мен-Ривер, жасмина на аллее Конфедерации и душистых олив, жарких ночей, горячего джаза, страстных женщин — лежит в долине Миссисипи, как потускневшая драгоценность. В городе, известном своей индивидуальностью, бар «Блю Чокто» не выделялся ничем. Серый и тусклый, с парой неоновых реклам пива, болезненно мигавших в потемневшей от выхлопных газов витрине, «Блю Чокто» мог быть расположен в беднейшей части любого большого американского города — около доков, заводов, реки, близ гетто. Он находился в опасной части города, куда не следовало забредать после наступления темноты, с исписанными стенами, разбитыми уличными фонарями, — в общем, «не для хороших девушек».
В «Блю Чокто» питали особое отвращение к хорошим девушкам. Даже те женщины, что остались дома, были не настолько хороши, и мужчины искали других, лучших тех что сидели рядом с ними у стойки бара на красных виниловых табуретках Они хотели найти таких девчонок, как Бонни и Клео, полупроституток, сильно накрашенных и надушенных, с красными напомаженными губами. Слова и мысли этих женщин были грубы но они помогали мужчине забыть, что Джимми Картера, наверное,
Бонни крутила желтую пластмассовую соломинку в стакане с май-тай и поглядывала через шумную толпу на свою подругу и соперницу Клео Резняк, трясущую грудями перед Тони Грассо.
Он бросил четвертак в музыкальный автомат и включил С-24.
Этим вечером в прокуренном воздухе «Блю Чокто» чувствовалось что-то убогое, более убогое, чем обычно, но Бонни не собиралась докапываться до причин. Может быть, виновата была липкая жара, которая все не проходила, или то, что Бонни на прошлой неделе стукнуло тридцать и ее последние иллюзии почти исчезли. Она знала, что не слишком хорошо одета, не настолько красива, чтобы сделать карьеру на своей внешности, и у нее не хватает энергии, чтобы заняться собой. Бонни жила на заброшенной трейлерной стоянке и отвечала на телефонные звонки в парикмахерском салоне «Глория». Она уже поняла, что жизнь не готовит ей ничего лучшего.
Таким девчонкам, как Бонни, «Блю Чокто» давал мгновения хорошей жизни, пару улыбок, случайного щедрого клиента, который проставлял пару стаканчиков май-тай, брал с собой в постель, а утром оставлял на туалетном столике пятидесятидолларовую банкноту. Один из таких щедрых клиентов сейчас сидел в другом конце бара… положив глаз на Клео.
Они с Клео договорились вместе давать отпор тем новеньким девчонкам, что пытались пристроить свои задницы на табуретках «Блю Чокто», и на территориях друг у друга не браконьерствовали. Все же богатый клиент в баре искушал Бонни. У него был большой живот и сильные руки, говорившие о постоянной работе, быть может, на одной из морских буровых установок: мужчина явно приехал поразвлечься. В последнее время Клео уже досталась более чем справедливая доля мужчин, включая и Тони Грассо, и Бонни это надоело.
— Привет, — сказала она, подходя и взбираясь на табуретку рядом с новичком. — Ты здесь новенький, правда?
Он взглянул на нее, отметив тщательно уложенный шлем светлых волос, сбрызнутых лаком, фонарь под глазом и высокую полную грудь. По тому, как он кивнул в ответ, Бонни увидела, что о Клео он уже забыл.
— Последнее время живу в Билокси, — ответил он. — Что пьешь?
Она улыбнулась кошачьей улыбкой:
— Люблю май-тай!
Он кивнул бармену, заказывая ей питье, а Бонни положила ногу на ногу.
— Мой бывший муж тоже как-то жил в Билокси. Ты там с ним не встречался? Дешевый сукин сын по имени Риланд!
Он покачал головой — не знал никого с таким именем — и протянул руку погладить ее по груди. Бонни решила, что дело продвигается прекрасно, и отвернулась, чтобы не видеть упрека в глазах Клео.
Через час женщины вышли в маленький дамский туалет.
Клео с ворчанием продирала гребень через жесткие темные волосы и поправляла свои лучшие серьги из искусственного рубина. Бонни извинилась, сказав, что не знала об интересе Клео.
Клео взглянула на нее с недоверием:
— Ты знаешь, Тони мне осточертел! Только и делает, что жалуется на свою жену. Сукин сын, уже пару недель я из-за него не могу посмеяться вволю!
— Видишь парня у бара — его зовут Пит, — с ним тоже не нахохочешься, — вставила Бонни. Достав флакон «Табу» из косметички, она щедро опрыскала себя.
— Это место и впрямь начинает походить на пекло!
Клео накрасила губы и отступила на шаг, рассматривая свою работу.