Нежить
Шрифт:
Если так, то его можно будет использовать в качестве источника силы. Те, кто практиковал альтернативную форму магии, называемую теневой, всегда черпали оттуда своё могущество. Но, несмотря на свои обширные знания и любознательность, Сзасс Тэм никогда особо не углублялся в загадки тени. Традиционная тауматургия всегда служила неисчерпаемым источником изысканных и изумительных тайн, и у него просто руки до этого не доходили. Но сейчас он хотел узнать, не сможет ли Теневое Плетение оказаться полезным в условиях текущего кризиса.
Но, по всей
Лич скривился. Учитывая, что обе структуры оказались уничтожены, нет ничего удивительного в том, что магия стала такой ненадежной.
И все же польза от неё была. Можно было творить и превращать, призывать и сковывать — время от времени. Если бы ему только удалось выяснить, почему в одних случаях заклинания действуют, а в других — нет, то, возможно, он поймет, как снова заставить их работать должным образом.
— Ты — мое окно, — проскрежетал незнакомый голос, вырвав его из раздумий. — Покажи мне того, кто подглядывает за трупом магии. Я хочу знать, смеется ли он или плачет.
Внутренняя поверхность овала пошла рябью и заколыхалась, и в ней появилось изображение существа. В определенном отношении оно напоминало отражение самого Сзасса Тэма — тот же ухмыляющийся череп и костлявые руки. Но вместо красивой алой бархатной мантии на незваном госте был темный, полусгнивший саван, а в руках он сжимал не посох, а косу.
Увидев это оружие, лезвие которого — длинная, изогнутая рана в ткани реальности — представляло собой саму эссенцию черноты, Сзасс Тэм сразу же понял, кем было это существо. Подобными обладали только жнецы энтропии, неживые разрушители, служившие изначальному хаосу.
Но, несмотря на всю их силу, ни один из них не должен был оказаться способен почувствовать ритуал Сзасса Тэма, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться его магией в своих собственных целях. Ещё одно тревожное свидетельство того, насколько уменьшилась сейчас его сила.
Но, как бы то ни было, сейчас ему необходимо восстановить контроль.
— Ты — мое окно, — произнес лич. — И теперь я тебя закрываю.
Ничего не произошло.
— Разве ты не видишь, как это красиво? — спросил жнец, и, несмотря на то, что его слова доносились из другой вселенной, Сзасс Тэм ощутил дуновение его холодного, зловонного дыхания. — Об этом мы и молились — о начале конца всему порядку, всем границам.
По иронии судьбы, Сзасс Тэм действительно понимал, что его собеседник имеет в виду, но сейчас он не был склонен вести с ним беседы.
— Я — Сзасс Тэм, чье имя порождает страх в каждом из миров, и я не потерплю вмешательства в мою святая святых. Уйдешь ли ты сам или мне придется применить силу?
— Вижу, ты и правда великий волшебник, — произнес жнец. — Но чему служит твое величие — хаосу или порядку?
— Здесь неподходящее место для того,
— Ошибаешься. Хотя, признаю, что моя задача не из легких. Ты сеешь хаос с каждым своим шагом, и все же я чувствую, что действуешь ты во имя закона.
Сзасс Тэм почувствовал непривычный укол неподдельной тревоги. Что же именно открылось жнецу? Он боялся, что слишком многое. Вряд ли он теперь сможет обрести душевный покой, если просто позволит ему уйти.
— Ты — моё окно, — произнес Сзасс Тэм. — И ты откроешься шире. Достаточно широко, чтобы пропустить моего врага.
Жнец сделал шаг и оказался в мире смертных. Утвердившись в мысли, что всё могущество Сзасса Тэма служило порядку, он просто не мог упустить шанс с ним расправиться.
Но здесь, где в распоряжении лича имелись его самые могущественные заклинания, Сзасс Тэм не собирался предоставлять своему противнику ни шанса. Он вскинул посох и произнес слово силы.
С наконечника оружия сорвался ослепительно–белый светящийся орлиный силуэт — так визуально проявлялось действие магии, специально предназначенной для уничтожения нежити. Сияющий хищник вонзил свои когти в обнаженную грудь жнеца и исчез, не оставив на костлявом теле убийцы ни царапины. Заклинание не удалось, как и многие другие, которыми Сзасс Тэм пытался пользоваться в последнее время.
Жнец в развевающемся изодранном черном саване взмахнул своей косой. Сзасс Тэм отступил туда, где темное лезвие не могло его достать, и оно пронеслось мимо, оставив за собой в воздухе полосу ряби.
Лич взмахнул посохом, проделывая другой магический пасс. В воздухе запахло грозой, и из оружия вырвались восемь светящихся бело–голубых шаров. Сферы по очереди стремительно врезались в жнеца, высвобождая свою силу. Последовала серия ослепительных вспышек и грохота.
Служитель хаоса отшатнулся, а часть его грязного савана вспыхнула. Но, хотя этот град ударов и должен был разнести его на куски, этого не произошло. Когда взорвалась последняя сфера, тварь рванулась вперед, стремясь нанести следующий удар.
Попытавшись отступить ещё дальше, Сзасс Тэм наткнулся на свой рабочий стол. Коса летела прямо на него, и лич уклонился в сторону. Черное лезвие рассекло бронзовую статуэтку Сета, змееголового мулхорандского божества магии. От удара та превратилась в жидкость, брызгами разлетевшуюся во все стороны.
Сзасс Тэм отступил ещё дальше, чтобы оставаться на безопасном расстоянии от жнеца. Он понял, что из–за беспорядочных колебаний магических сил использовать его посох и прочее заранее подготовленное волшебство было бесполезно. Но он понятия не имел, насколько эффективной окажется другая его магия и получит ли он возможность это выяснить. Для сотворения заклинания из эфира требовалось куда больше времени и сосредоточенности, чем для пробуждения уже готового, а, когда имеешь дело с агрессивным противником вроде жнеца, эта задача может оказаться и вовсе невыполнимой.