Нигде
Шрифт:
Управляющий согласился, взял Германа под руку и они в сопровождении Веры вышли в коридор.
– Спокойной ночи, Герман, – крикнула им вслед Анна Марковна.
Он обернулся. Лицо Анны Марковны озарилось улыбкой.
– Вас разбудила наша возня? – спросила Вера.
– Я ещё не спал.
– Бессонница? – в голосе Виталия Борисовича скользило сочувствие.
– Работа.
Вера понимающе закивала.
– Ночь – время не для сна.
– Прости, что ты сказала? – поднял брови Виталий Борисович.
– Для писателей, – пояснила Вера.
– Из меня точно писатель
– Герман, вы к нам присоединитесь? – спросила Вера.
– В другой раз, – вяло ответил он.
Вера с дядей стали удаляться. Теперь он стоял в коридоре один, в номер заходить не торопился, думал о чём-то настолько глубоком, что не сразу почувствовал, как по ногам прошёлся сквозняк.
Обернувшись назад, он увидел, как нечто светлое, точно человек, обмотанный в белую простынь, спешно скрылся в одном из дальних номером. Громко хлопнула дверь, сквозняк прекратился. Правой ладонью Герман начал растирать шею.
Спасть, несмотря на поздний час, не хотелось, зато появилось желание совершить нечто эдакое. По большому счету Герман был домоседом, тусовки – исключением являлись случаи, когда того требовали благие дела напрямую или косвенно связанные с писательской деятельностью, – игнорировал, предпочитая оставаться дома или сходить с женой в ресторан. Но сейчас ни с того ни с сего загорелся идеей где-нибудь потусить, да не просто потусить, а оторваться по-полной. Необычное желание для домоседа. Впрочем, желание пришлось зарубить на корню: тусить негде и не с кем.
Сон не шел, наверное, не следовало отказываться от чашки кофе. Он был бы не прочь сейчас с кем-нибудь поговорить: только, не с Виталием Борисовичем, а с Верой, пожалуй, да. Почему он отказался от кофе?
Спустившись на улицу, Герман дошел до фонтана, начал думать: ни о чем и обо всем сразу. Думалось легко, и дышалось легко, дождь закончился, вот-вот забрезжит рассвет – отличное время для прогулки. Тот, кто не может уснуть, обязательно должен видеть рассвет.
– И вы здесь? – пружинистой походкой к Герману подошел Антон. Его короткие волосы были мокрыми, блестели, в глазах, как и пару часов назад играли нагловатые смешинки. – Не спится?
– Привычка, – ответил Герман.
– А я пас. Ночью башка должна отдыхать.
– Тем более во время медового месяца.
Антон усмехнулся. Они обогнули фонтан, молча дошли до аллеи, начав не спеша углубляться в парк. Светало, на газоне поблескивали капли, перенасыщенный влагой воздух рождал легкую туманную дымку, в густых кронах бойко запели овсянки. Новый день, новые ощущения, новые звуки и чувства.
– Медового месяца могло не быть, вместо него мог быть полный голяк, – сказал Антон. – Мы здесь благодаря Майке. Она классная. И сильная. А я раздолбай. И дерьма во мне навалом! Я её не люблю, но мы вместе. Потому что
Герман остановился.
– Настолько все плохо?
– Сам суди… Хотя, тебе плевать на нас с Майкой. Всем плевать на чужие проблемы. Да?
– Не знаю, – признался Герман.
– Зато я знаю, – сказал Антон и умолк на некоторое время. – Незнакомому человеку можно рассказать все, его не влом грузануть, с ним ты больше не пересечешься, а самому легче станет. Ненадолго, но станет. Я дерьмо! – Антон посмотрел в глаза Герману. – Любил девушку, а она вышла замуж за старого урода. Богатого урода! А Майка за мной года два тенью ходила. Ну вот… поженились. А зачем я ей нужен?
– Она тебя любит.
– Лажа! Я постоянно лажаюсь… Не люблю её, Майка не может этого не знать. Есть же у неё женская интуиция, шестое чувство, чутьё или что-то в этом духе. Ну?
– Ты хочешь, чтобы я ответил?
– Хочу.
– Что я должен ответить?
– Не знаю, – мотнул головой Антон.
– Знаешь. Ты это знаешь, поэтому и спрашиваешь.
– Возможно. Я дерьмо! Я сломаю ей жизнь. Если она меня не бросит, она похоронит себя заживо.
– Что произошло у вас в номере? – резко спросил Герман. – Я слышал шум и видел кровь на лице Майи.
– Я никогда не поднимал на неё руку. Не посмею.
– А откуда кровь?
– Ты слышал, она упала в ванной. Поскользнулась.
Опять образовалась пауза. Стало совсем светло и прохладно. Высоко в небе пролетел самолет, его гул был едва слышен, Герман задрал голову, долго провожал самолет взглядом, видел, как тот превращается в маленькую точку, плывущую по серому небу.
– Зачем ты на ней женился? – спросил он.
– Я дерьмо! – в очередной раз повторил Антон.
И ничего нового, подумал Герман. Разнообразия ради мог бы назвать себя сволочью или подонком. Но, хозяи-барин, дерьмо так дерьмо.
– Тебя жена не потеряет?
– Майка спит, – отмахнулся Антон.
– Холодно, надо возвращаться.
Они дошли до фонтана Посейдона, Антон сел на скамью, тряхнул головой и снова его глаза засмеялись.
– Ты иди, я посижу немного.
– Поднимайся к жене, соломоново решение все равно не примешь.
В холле Герман заметил Анну Марковну. Торопливой походкой она направлялась к лестнице, немного виляя бедрами.
– Как себя чувствует Тамара? – спросил он.
Анна Марковна забежала за угол, на лестнице послышался стук её каблуков. Забавно. Она сделала вид, что не заметила Германа, хотя он был готов поклясться, их взгляды на мгновение пересеклись. И черт с ней, так даже лучше.
Заснуть ему не удалось, он лежал на кровати, прислушиваясь к настойчивому пению овсянок. Вскоре в коридоре послышались тяжелые шаги. Вернулся Антон. Хлопнула дверь, тишина, а минуты через две за стенкой раздался стук.
Герман привстал. В соседнем номере снова тишина. Не нравился ему Антон, а Майю жаль.
Напрасно он заходил к ним в номер, и знакомство их тоже состоялось напрасно.
Глава пятая
Эмма