Нигиль
Шрифт:
– Я брат дай-Ерми?н! – хриплым басом представился низковатый и полный служитель. – Со мной ваши дары будут в целости и сохранности.
– Я брат дай-Сив! – раздался звонкий голос высокого. – Не доверяйте брату Ермину, он в лучшем случае отдаст половину!
Толстый служитель обернулся и что-то прикрикнул, глядя на высокого. В толпе раздалось ворчание, в нем потерялся чей-то одинокий смешок.
«Вот и он, Святоша Сив», – подумал Нолль
Верховный жрец морщинистой рукой ухватил высокого служителя под локоть и возвестил:
– Богу из Монолита известно, что в тяжелый век тьмы и тумана нет лучше лекарства от страха, чем искренний смех! Посмеемся же вместе, ведь это не больше чем шутка нашего остроумного брата!
В толпе принужденно рассмеялись. Брат дай-Ермин уже пошел вдоль рядов, собирая подношения. Каждый даритель склонялся к уху полного служителя и что-то шептал. Брат дай-Ермин быстро кивал и шептал что-то в ответ.
Когда отец-настоятель отпустил локоть Сива, тот тоже пошел по рядам. Раздался тонкий голос младшего из служителей:
– Я брат дай-Люкa… Со мной ваши дары будут в целости и сохранности.
Верховный жрец погладил мальчика по спине и посмотрел ему вслед. Голова дай-Есчё тряслась под черной вуалью. Мальчик, неуверенно выйдя на улицу, тоже стал принимать дары.
Нолль уже прошел вперед. Он почти добрался до Сива, когда между ними протиснулась та женщина с тюком. Она гневно взглянула на Иноя и зашептала высокому служителю на ухо – спешным, громким, сбивчивым шепотом:
– Смиренно прошу Бога из Монолита в честь моего подаяния для несчастных внизу: сделай так, чтобы муж мой, Хухор, не упустил случая поговорить с начальником Помойного двора и получить продвижение по службе!
Сив закашлялся. Когда он склонился к женщине, его голос чуть не дрожал от смеха:
– Если на то будет воля Бога из Монолита, то это свершится! – И тут же добавил: – Но я бы на вашем месте не сильно рассчитывал. Ведь Бога-то нет.
Женщина вскрикнула, когда Сив отбирал у нее тюк. Нолль воспользовался этой заминкой и ухватил служителя за руку. Быстро проговорил ему на ухо:
– Собрание в доме в Сыром переулке сорвано полицейской облавой. Не знаю, кому удалось уйти.
Сив на мгновение замер. Потом красная вуаль коснулась щеки Нолля.
– Если вы говорите правду, приходите к полуночи, я открою вам ворота в сад. Расскажете все, что видели.
Нолль быстро кивнул, а высокий служитель, взвалив тюк
15
Миска грибов стоила двадцать генн. Отобедав в трактире, Нолль оставил сверху еще на два крысиных хвоста. Теперь, когда он был одет по последней моде, у полового не хватило наглости сомневаться в его достатке. Но на предложение отведать жаркое Нолль снова ответил отказом.
Когда он вышел на оживленную улицу в районе особняков, было около двух часов дня. Как раз на сегодня у него была намечена встреча с Фальтой. Времени до полуночи оставалось прилично, так что Нолль решил выслушать то, что она скажет.
«Если покровитель этой женщины действительно начальник Помойного двора, то он может иметь какое-то отношение к происходящему в Нижнем городе – особенно в связи с подозрительным закрытием округа на карантин, – подумал Нолль. – Отказаться успею всегда, а лишняя информация как будто не помешает».
Вскоре он уже стоял на пороге четырехэтажного особняка в конце улицы и нажимал на кнопку механического колокольчика напротив таблички «Глоум Блёв. Начальник управления Помойного двора». Под владение одного из высших чинов Среднего города были отведены первые два этажа, а верхние занимало другое семейство – вероятно, тоже не последние люди Молча. С обратной стороны дома был еще один вход.
Слуга не спешил открывать. Но когда перед Ноллем наконец распахнулась одна створа массивных дубовых дверей, его на мгновение ослепило. В сияющем свете возник нос лакея.
– Пришел снимать мерки с госпожи, – пробормотал Нолль, прикрыв глаза.
– Вы пришли раньше, – заметил слуга. – Можете подождать здесь. Скоро к вам выйдут.
Нолль вошел внутрь и почти на ощупь отыскал кресло возле напольных часов, на которое ему указали. Освещение газовой люстры под потолком приемного зала было таким ярким, что Нолль, успевший привыкнуть к извечной молчской полутьме, не сразу смог разглядеть обстановку.
А та определенно служила единственной цели – производить впечатление на входящего. Повсюду была лепнина: на стенах и на потолке. Сперва она даже показалась Иною комьями позолоченной грязи. В ней тонули порталы по обе стороны от приемного зала – и даже парадная лестница, взбегавшая на второй этаж.
Конец ознакомительного фрагмента.