Никогда Никогда

Гувер Колин

– Мы так и не уладили наш вопрос с пятницы, – говорит он. – Ты поэтому здесь? – Его ноздри раздуваются, руки напрягаются, кулаки дважды сжимаются и разжимаются.

С пару секунд я веду с собой мысленный спор, прекрасно понимая, что если отступлю, то буду выглядеть трусом. Тем не менее я также понимаю, что если начну наступать на него, то тем самым брошу ему вызов, а мне не хочется сейчас с этим разбираться. У него определенно какие-то проблемы со мной. Что бы я ни натворил в пятницу, это сильно его взбесило.

Я нахожу компромисс и никак не

реагирую. Делаю непринужденный вид.

Затем лениво перевожу взгляд на раковину и поворачиваю кран, включая воду.

– Разберемся на поле, – говорю я. И тут же хочу забрать слова назад. Как-то не подумал, что он может и не играть в футбол. Мое предположение основывалось на его телосложении, но если оно ошибочно, мой комментарий не имеет смысла. Я задерживаю дыхание, ожидая, когда он меня исправит или выведет на чистую воду.

Но этого не происходит.

Он смотрит в зеркало какое-то время, а затем проталкивается к выходу, намеренно врезаясь в меня по пути. Я черпаю воду и делаю глоток. Вытираю рот тыльной стороной ладони и поднимаю взгляд. На себя.

На Сайласа Нэша.

Что это вообще за имя такое?!

Я равнодушно пялюсь на незнакомую пару темных глаз. Впечатление, будто я никогда не видел их прежде, несмотря на факт, что, скорее всего, регулярно смотрел в эти глаза с тех пор, как дорос до зеркала.

Человек в отражении мне так же знаком, как девушка, с которой – по словам какого-то парня по имени Эндрю – я «перепихиваюсь» уже два года.

Человек в отражении мне так же знаком, как каждый аспект моей жизни.

Следовательно, вообще не знаком.

– Кто ты? – шепчу я ему.

Дверь в туалет медленно открывается, и я оглядываюсь. Появляется чья-то рука. Я узнаю блестящий красный лак на кончиках пальцев. Девушка, с которой я «перепихиваюсь» уже два года.

– Сайлас?

Когда она просовывается внутрь, я выпрямляюсь и поворачиваюсь к двери. Наши взгляды встречаются на пару секунд. Затем она осматривает туалет.

– Здесь только я.

Чарли кивает и, несмотря на свою неуверенность, проходит в уборную. Хотел бы я знать, как ее убедить, что все в порядке, не вызывая подозрений. А еще вспомнить наши отношения, потому что мне хочется ей рассказать. Мне нужно ей рассказать правду. Чтобы знал кто-то еще; чтобы я мог задавать вопросы.

Но как парень может сказать своей девушке, что понятия не имеет, кто она такая? Не говоря уж о том, кто он сам такой?

Никак. Он должен притворяться, как со всеми остальными.

В ее глазах витают сотни незаданных вопросов, и мне тут же хочется избежать их всех разом.

– Я в порядке, Чарли, – улыбаюсь, как и должен. – Просто неважно себя чувствую. Возвращайся на урок.

Она не шевелится.

И не улыбается.

Чарли продолжает твердо

стоять на месте, игнорируя мои указания. Она напоминает мне одного из животных на пружинке, на которых дети катаются на площадках. Ты толкаешь, а они возвращаются с удвоенной силой. Мне кажется, если бы кто-то толкнул ее за плечи, она бы отклонилась, затем вернулась в первоначальное положение и по инерции толкнула бы в ответ.

Не помню, как называются эти штуки, но делаю мысленную заметку, что их образ вертится в голове. Я сделал много подобных заметок за последние три часа.

Я старшеклассник.

Меня зовут Сайлас.

Возможно, Нэш – моя фамилия.

Мою девушку зовут Чарли.

Я играю в футбол.

Я знаю, как выглядит медуза.

Чарли наклоняет голову, и ее губы слегка подергиваются в улыбке. Затем они приоткрываются, и на мгновение я слышу лишь ее нервное дыхание. Когда она наконец формирует фразу, мне хочется спрятаться. Попросить ее закрыть глаза и досчитать до двадцати, чтобы я мог убежать и не слышать ее вопроса.

– Какая у меня фамилия, Сайлас?

Ее голос как дым. Мягкий, тонкий и испаряющийся.

То ли у нее отличная интуиция, то ли у меня ужасно выходит скрывать тот факт, что я ничего не знаю. На мгновение я задумываюсь, а не рассказать ли ей правду? Если она мне поверит, то сможет ответить на многие вопросы. Но если нет…

– Детка, – беспечно смеюсь. Я вообще называю ее деткой? – Что за вопросы такие?

Она перестает опираться на ногу, которая, как я думал, приросла к полу, и делает шаг вперед. Затем еще один. Чарли продолжает приближаться, пока не оказывается в шаге от меня; достаточно близко, чтобы я мог учуять ее запах.

Лилии.

От нее пахнет лилиями, и я понятия не имею, почему знаю, как они пахнут, но при этом не помню человека перед собой.

Ее глаза ни на секунду не отрываются от моих.

– Сайлас, какая у меня фамилия?

Желваки на моем лице нервно работают, а затем я снова поворачиваюсь лицом к раковине. Наклоняюсь и крепко хватаю ее двумя руками. Медленно поднимаю голову, пока не встречаюсь со взглядом Чарли в зеркале.

– Твоя фамилия? – Во рту снова сухо, и мой голос звучит хрипло.

Чарли ждет.

Я смотрю в глаза незнакомого парня в зеркале.

– Я… я не помню.

Ее отражение исчезает, за чем следует громкий шмяк. Напоминает мне о звуке на рынке Пайкс, когда торговцы кидают рыбу и ловят ее в вощеную бумагу.

Шмяк!

Я поворачиваюсь и обнаруживаю ее лежащей на кафельном полу с закрытыми глазами и вытянутыми руками. Тут же сажусь рядом и поднимаю ей голову, но стоит мне это сделать, как ее веки начинают трепетать.

– Чарли?