Николай Коперник
Шрифт:
I. СОЮЗ ЯЩЕРИЦЫ
Купец пришпоривал коня и скакал вперед быстро, без оглядки. Он держал путь из Кракова к Поморью. Стояло лето 1453 года. Позади остались воеводства Малой Польши. Скоро кончатся коренные польские земли.
Не раз летние сумерки застигали путника в открытом поле. Тогда просил он приюта у войта [1] деревушки — первой, встреченной на шляху. Задав коню овса, усаживался краковянин на пороге войтовой хаты с кружкой браги в руке. Хорошо расправить усталую спину, поглядеть, как парни и девушки отплясывают обертасы [2] на площади перед костелом! На третью неделю добрался купец до Мазовии [3] . В старой польской окраине хлопы (крепостные) и мещане и языком, и одеждой, и обычаями —
1
Войт(вуйт) — польское наименование городского головы, а также деревенского старосты. Польские деревенские войты назначались паном-землевладельцем, а затем их утверждал в должности сход (громада). Должность была пожизненной. Войт выполнял и обязанности деревенского судьи по имущественным спорам между крестьянами-крепостными.
2
Обертас, или оберек, — наиболее распространенный в Польше народный танец. Название танца произошло от быстрого кружения танцующих пар.
3
Mазовия(Мазовше) — обширная область, лежащая на северо-восточной окраине Польши по Западному Бугу, Нареву и среднему течению Вислы. Мазовия вошла впервые в состав Польского государства в 1047 году, но затем неоднократно отделялась в самостоятельное герцогство. Главный город Мазовии — Плоцк. Жители именуются мазурами. За обладание Мазовией польские князья вели в течение трех столетий войны сначала с пруссами, а затем с Тевтонским орденом. В эпоху царствования первых Ягеллонов Мазовия пользовалась значительной автономией. Она была окончательно присоединена к Польше Зыгмунтом І в 1526 году.
— Орден!.. Крестоносцы!
— Всадники Ордена жгут куявские и мазовецкие деревни…
— В Михаловской земле целая хоругвь крестоносцев напала глухой ночью на три костельные веси… Хаты сравняли с землей. Перебили стариков и детей… увели женщин…
— А в Стжиге на Купнице войта повесили вниз головою…
— А в Подлясье…
— А в Добжыне…
— Крестоносцы… Орден… Орден…
Купцу предстояло пробираться к морю через всю толщу орденских владений. Он знал: дорога перехвачена десятками замков, опоясанных рвами ощеренных бойницами. За серыми стенами бесследно пропало немало проезжих людей.
Где можно будет, он свернет на проселки, а где нельзя… да пребудет с ним милость пресвятой девы!..
Через три дня кончились Михаловские, Добжынские земли — владения польской короны. Путник подъезжал к обрывистому берегу Дрвенцы. За рекой раскрывалась зеленая Хелминщина, исконно польская земля, захваченная крестоносцами. Вся Хелминщина уставлена дозорными тевтонскими башнями, усеяна военными поселениями.
Купец направил лошадь к броду.
Краковянин норовил проехать по тевтонскому краю незамеченным, избегал встречи с рыцарскими дозорами. Чуть только доносился издали тяжелый звон копыт, он спешивался, уводил гнедого в высокие придорожные кусты. Но не всегда удавалось убраться вовремя, — тогда в его переметные сумы забиралась жадная рука… «Это не столь уж тяжелая жертва, — утешал себя купец. — А вот вчера…»
Сердце заныло при воспоминании. Вчера под вечер он укрылся в дубовых зарослях. Мимо проехали двое: кони забраны в медные латы, белоснежные плащи мечены на груди и спине черными крестами. Он хотел уж покинуть свое убежище, но по дороге медленно надвигалось облако пыли. Показались люди. В босых, изнуренных пленниках бывалый человек сразу признал литовцев — жмудинов [4] . Понуро брели изможденные матери с детьми у груди, калеки, старики. Всех связывал длинный ремень.
4
Жмудины или жамейты— литовское племя, наделявшее область между Каунасом и Шауляй.
Пленные пели литовскую песню. Еле слышная,
Древний старик с белыми косами вышел из ряда, боязливо оглянулся вокруг, высвободил руку из ременной петли и вдруг припал алчущими губами к придорожной луже. Рядом вырос всадник.
— Ауф! [5] — прозвучала команда.
Жмудин пытался встать, но силы покинули его. Старик перевернулся на спину и уставился в немца умоляющим взглядом.
— Ауф!..
И вот уже над головой рыцаря вознесся тяжелый меч.
5
Ауф! — Встать!
— Ауф!.. — раздалось в третий раз. Хищно сверкнув, оружие рассекло хилое тело от плеча до пояса.
Много з'aмков посчастливилось купцу объехать окольными путями. Но мрачных бастионов гневенского замка никак не миновать: слева дорога прижалась к Висле, справа раскинулись привислянские болота.
С затаенным страхом подъехал путник к перехваченным кованой решеткой воротам. Из слухового окна показалось копье, а затем и голова в шлеме.
— Кто едет? — Грозный немецкий окрик заставил всадника судорожно потянуть к себе поводья.
— Купец Николай Коперник из Кракова.
— А! Из Кракау, из Кракау, обращенного в грязный ягеллонский хлев?! Куда купец Купферник держит путь?
— В Гданьск, ваша честь.
Сразу, и по самый пояс, высунулась разъяренная образина.
— Эй ты, трижды богом проклятый сармат! Ты поедешь, если только я пропущу тебя, в Данциг, слышишь ты, польская свинья, — в немецкий Данциг!
Николай Коперник прикусил губу. Ошибка может стоить головы! Собрав все самообладание, он заставил себя улыбнуться:
— В Данциг, ваша рыцарская честь, paзумеется, в Данциг!
Сказано это было нараспев на хорошем немецком языке. Через минуту, показавшуюся вечностью, к морде лошади на веревке спустилась медная чашка.
«Слава тебе, пречистая дева!..»
Купец положил в чашку должные комтуру [6] в три пражских гроша.
Скрипя, поднялась замковая решетка, и Николай Коперник проехал на гданьскую дорогу.
Большой, гудящий, как улей, город полон купцов, товаров, кораблей. Какие здесь товары! Ни в Торуни, ни в Кракове не найти таких бархатов и атласов, не отведать такого вина. Неделями будешь бродить по гданьским складам, а всего добра не пересмотришь, не перепробуешь. Недаром слава Гданьска — ганзейской [7] жемчужины — гремит по всему северу — от Брюгге и до самого Господина Великого Новгорода.
6
Комтурамиименовались семнадцать наместников, управлявших обширными прусскими землями, захваченными орденом Крестоносцев. Слово произошло от латинского названия «коммендарнус», что значит «уполномоченный».
7
Ганза— могущественный торговый союз северомемецких городов. Главным источником богатства и влияния Ганзы была посредническая торговля хлебом и сырьем славянских стран, оттесненных немцами от моря. Союз просуществовал три с половиной столетия — от середины XIV до конца XVII века. Во времена расцвета Ганзейского Союза в его состав входило до 90 городов.
Но Копернику не до заморских диковин. Он с трудом отыскал Датский причал, прошел, как было ему много раз повторено, Горбатый мост через левый проток и уперся в высокий сарай из белого камня. Здесь и были склады бурмистра [8] .
Краковянин обрадовался, что внутри полно торгового люда. Это поможет ускользнуть от соглядатаев гданьского комтура.
Коперник подошел к раскиданным по прилавку штукам белоснежного псковского полотна, для виду приценился, поторговался. Развернул моток кружев, отливающих теплой желтизною.
8
Бурмистр, или бургомистр, — городской голова.
— Хорош товар для кафтана воеводы, да больно уж дорог! — заметил он приказчику.
Двигаясь все дальше в глубь оклада, обмениваясь польскими и немецкими замечаниями о цене и добротности товаров, взвесил он на ладони и принюхался к шафрану, перцу, кардамону, попробовал на изгиб каленый досиня клинок венгерской стали.
Так добрался купец до закутка, вход в который никак не угадать бы тому, кому не должно знать об этом закутке.
А где же кривой на левый глаз приказчик?