Николай Негодник
Шрифт:
— Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?
— Дурак ты, хоть и волхв ученый, — ответил ему вместо кукушки Шмелёв. — Такие вопросы нужно дятлам задавать.
Кузнец на подколку не ответил, он внимательно вглядывался в высокий берег.
— Смотри.
Коля тоже глянул в ту сторону. Может, мерещится, а может, и на самом деле так, а только кажется ему, что на высоких горах по крутому берегу березняк мотается, мотается-шатается, к земле-матушке приклоняется.
— Лешаков!
— Слушаю, командир! — тут же отозвался бравый полковник.
— Бери пару бойцов, и
Пошли, посмотрели, назад воротились, командиру такую речь держат:
— Не березняк то мотается-шатается, мордва в белых своих балахонах богу своему молится, к земле-матушке на восток приклоняется.
— А зачем мордва кругом стоит и о чем она богу своему молится?
У верных лешаков и на это ответ припасен:
— Стоят у них в кругу бадьи могучие, в руках держит мордва ковши заветные, заветные ковши больши-набольши, хлеб да соль на земле лежат, каша-ячница на рычагах висит, вода в чанах кипит, в ней говядину варят.
— А что ты по этому поводу думаешь? — повернулся Шмелёв к Сереге. — Может, присоединимся к празднику жизни?
— Не богохульствуй, люди серьезным делом заняты. А вот подарки послать можно.
Услышав про возможные траты, домовой постарался загородить своим телом окованный железными полосами сундук, из-за которого лодка едва не черпала бортами, и предложил:
— А давайте им весло подарим. А что, вещь в хозяйстве нужная, будут им свою кашу перемешивать.
— У нас их всего два.
— Ну и что? У леших заберем, пускай дубинами гребут.
— Кстати, — оживился Николай. — Полковник!
— Я, командир!
— Перебирайся к нам, будем военный совет держать.
Польщенный оказанным доверием Лешаков прикрикнул на подчиненных, и в мгновение ока его лодка причалила к флагману. Там Хведор осторожно, но быстро пересел, только котенка оставил, опасаясь перегруза. О чем конкретно совещалось высшее руководство, в летописях не сохранилось, но после третьей, когда душа стала доброй и мягкой, Коля Шмелёв отдал исторический приказ:
— Короче, Федя, дары от меня мордве отнесите, так ей на моляне скажите: «Вот вам мешок серебра, старики, вот вам мешок злата, молельщики». На мордовский молян вы прямо ступайте, мордовским старикам серебро-злато отдайте. Тьфу, черт, стихами заговорил.
Сказано — сделано. Только экономный домовой все вздыхал, набивая монетами приготовленные для пороха картузы, пошитые из старых сапог. Два лешака взяли дары и под предводительством непосредственного начальника отправились налаживать дипломатические отношения. Но вернулись только к вечеру, когда лодки были вытащены на берег и прикончена третья бадья стерляжьей ухи. И все трое пьяные — пали жертвой местного гостеприимства.
Еле стоя на ногах, полковник докладывал:
— Угостили нас мордовски старики, напоили суслом сладким, медом крепким, брагой хмельной, пивом вымороженным. Накормили хлебом мягким…
— И как только харя ненасытная не треснула, — возмутился Тимоха. — И с пьяных глаз слогом былинным заговорил.
— А еще просили мордовски старики погодить до утра. Время им надобно на то, чтоб собрать дары ответные.
— Подождем,
На мордовском моляне явственно ощущалась тихая паника. Ну, сами посудите — ведь не каждый день являются на священную поляну духи лесные сильномогучие и приносят дары великие. Да говорят, что идет-де по Шолокше-реке набольший белый царь со дружиною да волхвом напремудрейшим. И зовут того царя Николай свет Васильевич. И шлет он старейшинам мал подарочек от широкой души да на память, да для поддержания штанов.
А мордовски старики, от белого царя казну получивши, после моляна судили-рядили, раскумекивали, чего бы великому государю в дар от мордвы послать. Меду, хлеба, соли набрали, блюда могучие наклали, с молодыми ребятами отправили. А парни, замаявшись по жаре, в тенечке присели да мед, хлеб-соль приели. Старики-де не узнают. Земли да желта песку в блюда наклали, наклавши пошли и белому царю поднесли. Соглядатаи тайные из кустов потом видели, как все обернулось. Видели да локти кусали.
— Шеф, они чего, охамели? — первым проявил недовольство домовой, мечтавший улучшить финансовое состояние.
— А может, эту, карательную экспедицию провести? — поддержал родственника полковник, не упустивший случая щегольнуть подслушанной ученостью.
— Тихо, — прикрикнул волхв. — Я сейчас с Перуном договорюсь — насмешников молниями сожжет.
Но Шмелёв молчал, пытаясь ухватить мысль, вертящуюся в голове. И ухватил:
— Погодите, — с этими словами он честно, с поклоном, принял блюда с песком и землей. Потом повернулся поочередно ко всем сторонам света и произнес: — Слава вам, боги нынешние, прошлые и будущие, что отдали в мои русские руки мордовскую землю. Принимаю во веки вечные!
Серега бросил взгляд на побледневших парней и недоуменно спросил:
— И чего?
— А ничего, — весело ответил Николай. — Выгружайтесь, ребята, здесь мы уже дома.
Глава 3
Наши дни.
Никому не известная страна по ту сторону Океана. Тоже неизвестного
Брюс Моисман с видимым удовольствием затянулся еще раз, надолго задержал дыхание и передал папиросу госсекретарю Уильяму С. Раксу. Сладковатый дымок афганской конопли плыл по Овальному кабинету и закручивался в причудливые фигуры.
— Вот видишь, Билли, курить марихуану гораздо полезнее твоих обыкновенных привычек. Советую вообще переходить только на нее. Ну разве что две-три добрые понюшки хорошего кокаина в день в качестве профилактики насморка. А то даже неудобно перед избирателями получается — моя администрация тратит в год на героин столько, сколько эта противная Россия на оборону.
— А разве нам не наплевать на мнение избирателей, сэр?
— Ну, конечно, дорогой мой, — президент весело захихикал и похлопал госсекретаря по выпуклой части спины. — Но я подразумевал не тех, кто голосует. Впрочем, нам и на этих наплевать — у нас демократия. И кстати, Билли, как разрешилась проблема с тем русским?