Николай

Дженнингс Сайрита Л.

Он взмахивает ладонями, и я подхожу прихрамывая, все мое тело сковало, словно параличом. Как? Как у него...? Нет. Нет! Невозможно! никто не обладает такой силой! Никто, кроме...

– Видишь ли, малыш Скотос, у меня в запасе еще несколько трюков.

Так же, как Мальком, когда я подавил все функции его тела, прежде чем убить, я не могу двигаться. Дерьмо, даже моргнуть не могу. Все что я могу - это издать приглушенный, неразборчивый стон.

– Что такое, дружище? Собираешься убить меня? О, как мило, малыш Скотос. Жаль говорить, но сегодня не

твой день.

Как по сценарию, на реплике больного ублюдка, Амели забегает в комнату, страх и растерянность отражаются на ее лице.

Сначала она смотрит на меня сквозь пелену ветра и мусора, но как только наши взгляды встречаются, она кричит мое имя и мчится ко мне на помощь.

Я пытаюсь бороться, чтобы освободиться от невидимых оков, но знаю, что это бесполезно. Я ничего не могу сделать, чтобы спасти ее. Черт, я даже себя спасти не могу.

– Ай, ай, ай. Пора тебе присесть, - предостерегает Варшан, останавливая ее. Другой рукой он ведет ее к ближайшему стулу, предоставляя ей вид с первых рядов на кровавую бойню. Когда он поворачивается ко мне, его глаза почти белые от жажды магии. - Теперь, когда вся банда здесь, давайте пройдем через это вместе, шаг за шагом? Во-первых, я вырву тебе сердце. А затем съем его.

Варшан резко поворачивает голову к Амели, которая сидит от него в нескольких футах, безудержно дрожа.
– Потом я отведу мисс Лаво наверх, в твою постель, и буду трахать ее до тех пор, пока она вся не истечет моей спермой.

Я слышу его голос, но слова неразборчивы. Мне не наплевать на его угрозу. Просто всё, что я вижу - это Амели.

Я смотрю на нее, а она на меня. Мучительные слезы стекают по ее щеки, а зубы щелкают от страха. Я хочу, всё это прекратить. Я хочу поцелуями убрать эти слезы и сделать так, чтобы она никогда больше не плакала.

Хочу крепко прижать ее, взять за руку и положить голову Амели мне на грудь, пока она видит сны обо мне. Я хочу показать ей мир, и всю его красоту, которая меркнет по сравнению с ней.

Хочу любить ее до конца ее человеческих дней. Не хочу, чтобы ей снова причиняли боль. Не хочу, чтобы она снова боролась. Просто хочу сделать ее такой же счастливой, каким она сделала меня всего лишь за считанные недели.

Я должен быть лучше. Лучше для нее. Лучше для нас обоих.

Варшан, как всегда многословен и театрален, даже в образе безумного убийцы, который прижимает рукой мою грудь. Я чувствую давление и знаю, что конец близок. Я умру спокойно, достойно и лицом Амели перед глазами.

Быстрее, чем я успеваю подумать о том, что все это мне мерещится, ее глаза светятся золотом. Я говорю себе, что у меня галлюцинации от потери крови, но происходит нечто удивительное. Тепло. Во всем моем теле. Начинает также медленно разгораться, как перед будущим пламенем, отогревая мои чувства.

Знаю - это не галлюцинации. Это реально. Магия. Судьба. Ее удел. Причина, по которой Амели прислали ко мне.

Отвлеченный на триаду, Варшан даже не видит, как я быстро подношу руку к его горлу, прерывая поток слов.

Он все

еще удерживает меня, не давая на полную использовать силы, но теперь, когда я вцепился в него, ничего кроме смерти не заставит меня его отпустить.

– Первой твоей ошибкой было то, что ты решил, что сможешь подавить меня, - рычу я хриплым голосом. Я сжимаю еще сильнее, достаточно сильно от чего его глаза расширяются от паники.

Достаточно сильно, чтобы почувствовать, как натянулись его сухожилия в шеи из-за напряжения. 

– Вторая ошибка - ты угрожал моей женщине, которую я люблю. Твои преступления тяжкие и караются смертью, и как твой принц, принц Темных - это мой долг привлечь тебя к ответственности. Сейчас, мой старый друг… больной на всю голову.

Я вглядываюсь в ужас на его лице, когда мои пальцы впиваются в его шею, рассекая мышцы, связки и артерии. Чувствуя его пульс в ладони, и горячая жидкость хлынула по моей руке и брызнула на лицо. И когда рука сжалась в кулак, а голова Варшана висит лишь на позвонках, я ломаю их как ветку и отбрасываю куски его туши в сторону, не желая, чтобы его грязь была на мне.

Амели бежит ко мне, освободившись в результате его смерти.

– О, Боже мой, малыш. Нико, я сожалею! Знаю, ты сказал мне уезжать, и почти уехала, но не смогла! Не смогла оставить тебя. Я должна была вернуться!

Я смотрю на Амели и улыбаюсь, подняв окровавленную руку, я провожу по ее щеке. 

– Все в порядке. Все хорошо, детка. Тебе больше не нужно плакать,- произношу я, внезапно почувствовав себя вялым и слабым.

Мы оба смотрим вниз, чтобы оценить раны, осознавая, что я даже не пытаюсь встать. Кровью пропитался каждый сантиметр моей рубашки, и я знаю, что в основном это моя кровь.

Мое лицо, словно наполняется свинцом, с каждой секундой становится тяжелее. А внутри... внутри, я понимаю, что что-то не так. То, что на мгновение я проигнорировал из-за выброса адреналина.

– О нет, - плачет она, нежно касаясь моего лица.
– Тебе больно. Что я могу сделать? Тебе нужна помощь!
– она судорожно оглядывается назад, ища хоть какую-нибудь живую душу.

– Здесь нет никого. Мы ничего не можем сделать. Я исцелюсь, - уверяю я ее. Но знаю, что это ложь. Я не смогу выкарабкаться. Не без чьей-то помощи.

– Позволь мне помочь тебе.
– Она оттягивает вниз вырез свитера, рвет ткань, чтобы полностью обнажить грудь.
– Дыши мной. Позволь помочь тебе исцелиться.

Я качаю головой, и тут же вздрагиваю от боли. Я знаю, что получил серьезную травму головы.

 - Нет. Нет, я не буду этого делать.

– Пожалуйста! Со мной будет все в порядке, обещаю. Это ведь поможет тебе исцелиться? Ведь так?

Я знаю, что должен лгать, но почему-то со смертью, глядящей мне прямо в лицо, я даже не могу найти в себе силы ничего не говорить, кроме правды.

– Да. Поможет.

– Тогда сделай это. Прошу. Я люблю тебя, Нико и я не позволю тебе оставить меня. Ты обещал! Ты обещал не уходить! Пожалуйста, ради меня.