Нищие
Шрифт:
Выходя из кабинета, каждый норовил дернуть за рукав Кноруса или оказаться поближе к нему. И Афинская с удовлетворением отметила, что каждый старался предложить себя для поездки во вражеский лагерь. "Мальчишки, подумала она, - для них это все игрушки, романтика, а ведь все может обернуться настоящей войной с настоящими трупами".
Когда все вышли, она взяла трубку радиотелефона и набрала номер отдела социального обеспечения префектуры района. Было без четверти семь, но абонент поднял трубку. * Алло? Маргарита Павловна? Здравствуйте. Вы получили свежий номер "Милосердия"? Что? Вам не понравилась статья о нищем музыканте? Ну, что вы! Об этом можно поспорить. Люди, изгнанные из театров, филармоний, или месяцами не получающие зарплату, пусть демонстрируют свой профессионализм
Афинская положила трубку и устало вздохнула. На нищих музыкантов она угробила полгода работы. Ведь это не опустившийся инженер или учитель ботаники. С ним, музыкантом, и на высоких тонах не поговоришь. И она из кожи вон лезла, чтобы пригреть под своим крылом аккордеонисток и баянистов, скрипачей и скрипачек, виолончелистов и саксофонистов, гитаристов и трубачей. Это с гармошечниками легко, а с остальными довольно трудно разговаривать.
Она побывала в филармонии и переговорила с руководителями музыкальных и вокальных групп. Со многими нашла общий язык, и сегодня на центральных улицах города музыкальный люд пел, играл, танцевал, даже давали мини-концерты. Сорок процентов выручки от "музыкальных шоу" шло в казну Афинской. Она объясняла всем музыкантам, что эти деньги идут на подкуп, организацию, их же защиту. Но ей не всегда верили. И никто и никогда из музыкантов не сказал ей спасибо, когда милиция почему-то не делала им замечания, дескать, в этом месте петь или трубить не положено. Концертные группы не ведали, что рядом с ними иногда находятся крепкие мальчики, которые почему-то не дают слушать их произведения другим крепким мальчикам. Неблагодарные!
Правда, Афинская знала, что не каждый репертуар устраивает людей из префектуры и даже городской и государственной Думы. Со страниц правительственных газет слышалось возмущение, дескать, уличные музыканты, оскорбляют честь и достоинство важных персон. Она на это только ухмылялась. А сами депутаты во время выборной кампании в Думу, в своих чуть ли не матерщинных частушках, как хотели поносили и своих соперников, и демократическо-коммунистический строй, и страну, в которой они хотят сытно кушать и хорошо жить.
Частушечники же, с которыми работала Афинская, действительно проходились и по руководству страны, и по депутатскому корпусу. Но все частушки были сложены, как и советовала Афинская, без всяких матюгов и похабщины. Она-то как никто другой понимала, что высокое лицо не турнут за черное словцо на телевидении, а её музыканта выпихнуть из перехода запросто смогут. Вот она и избегала конфликтов. Она, как и телевидение, хотела зарабатывать. Только на "ящик" платили деньги чиновники и богатые организации, а её музыкантам - народ простой и далеко не состоятельный. А это тоже бизнес.
Она сегодня явно засиделась. Стрелки часов приближались к десяти вечера. Она поискала в сумочке ключи от своего "БМВ" и, вытащив их, пошла к выходу. На улице её поджидали двое братков. * Ну что, по домам, мальчики?
Она села в свою машину, завела двигатель. В зеркало заднего вида увидела, что зажглись огни у "девяносто девятой", на которой сопровождали её всюду два телохранителя. Она не выносила в своей машине присутствия братков и потому разрешала своим защитникам ездить только следом. Парни были не только профессионалами в драках и потасовках, но и каждый классно водил машину. И если ей в автомобильной толчее удавалось ускользнуть от их внимания, то никогда не ругалась, а была сказочно рада. * Ну что, сделала я вас?
– гордилась она.
Братки ухмылялись и отворачивались, жуя резинку, их лица выражали ответ, дескать, хоть ты и наш начальник, но баба. А бабе разве докажешь, что порой и на самолете в Москве даже за "чайником" бывает трудно угнаться.
Правда, побег от своих телохранителей ей удавался крайне редко.
ГЛАВА 3.
После вечернего заседания у Афинской Кнорус долго размышлял, каким образом вызволять Юрайта. Он разработал несколько планов. Оставалось выбрать правильный. Но сначала нужно было узнать главное - где располагается офис самого Яхтсмена. Раньше его бригадиры и сборщики денег собирались около Крестовского рынка, но потом разом куда-то исчезли, оставив на толкучке только своего наместника - бригадира, который следил за работой и действиями бомжей, обитающих на самом рынке.
Кнорус уже разослал своих ребят по разным точкам города, и те активно разнюхивали, куда могло исчезнуть руководство конкурирующей нищенской фирмы.
Прошло уже два дня, а сведений не было никаких. Афинская выдала Кнорусу по первое число. Распсиховалась, разъярилась, дескать, Яхтсмен, это не иголка в стоге сена. Потом, с презрением поглядев на Кноруса, схватила свой телефон и, расхаживая по кабинету в течение полутора часов, звонила по разным номерам. В конце концов, положила трубку на аппарат и теперь уже сама в изумлении долго сверлила глазами Кноруса, дескать, ну и дела! Она только и смогла сказать: * И зачем ему конспирироваться? Неужели порешили кого?
– и, обратившись конкретно к Кнорусу, уже безо всякого гнева в голосе сказала: - Ищите, ребятки, ищите.
Кнорус и сам ездил по местам, где с сонными лицами выклянчивали милостыню бомжи. Поил их портвейном и расспрашивал, где их хозяева. Но те, заглотнув стакан, только пожимали плечами. Не удавалось проследить и за сборщиками денег. Те, собрав с бомжей выручку, не спешили куда-либо её сдавать. Правда, Кнорус уже выяснил, что деньги сборщики передают одному человеку, но проследить за дальнейшим маршрутом этого человека ему пока не удавалось. Он умело исчезал из-под опеки ребят Кноруса.
Словом, план по выручке Юрайта, который уже сам для себя утвердил Кнорус, только ждал своего осуществления. Сначала он хотел применить простецко-пацанский вариант. Это был план на дурака: захватываются два быка из команды Яхтсмена и уже через сутки, а может быть, и несколько часов обмениваются на Юрайта. Захватывать бомжей-нищих было неразумно. Яхтсмен и пальцем бы не пошевелил, чтобы освободить их. А вот за быков, мог отдать и лучшего попрошайку Афинской, если, конечно, он не знал, что этот воин стоит десятка его быков и целой сотни бомжей, собирающих подаяние. Но если бы это мероприятие провалилось, то Кнорус мог надолго впасть в немилость Афинской. А расставание со своей госпожой пока не входило в его планы.
Крутился в его голове и второй вариант. Кнорус со своими ребятами уже проделывал подобные номера. Но тут, как говорится, фифти-фифти. Могут засечь, и тогда без скандала и мордобоя не обойтись, а может все пройти как по маслу. Заключался этот план в обыкновенном выкрадывании. Но чтобы выкрасть, необходимо было точно знать, где находится Юрайт. Хотя бы издалека осмотреть здание, если удастся, зайти в помещение, определить, какие вспомогательные средства для этого нужны.
Но Кнорус пока не знал, где располагается офис и штаб-квартира Яхтсмена. И потому, когда пошли уже четвертые сутки поисков, он отбросил все варианты и остановился на том, какой советовала применить сама Афинская - дипломатический. Он с двумя своими самыми преданными быками поедет в офис Яхтсмена и без горячки, как будто ничего не случилось, во всем разберется.
Он тянул мартини в "Космосе", когда рядом с ним на соседний стул плюхнулся Жак, грохнул кулачищами по столу так, что стакан с коктейлем из манго и апельсинового сока чуть не перевернулся на пол. * Ты че, озверел? недовольно посмотрел на него Кнорус. * Заказывай стакан водяры, - не сказал, а скорее приказал улыбающийся до ушей Жак. * А ху-ху, не хо-хо? * Заказывай, а то не скажу, где располагается офис Яхтсмена. * Неужели нашел? * Купил. Так что, с тебя ещё и сто баксов.
Официантка по щелчку пальцев поняла, что просит Кнорус для своего товарища, который часто захаживал в кафе и в выборе напитков большой фантазией не отличался, принесла два бокала - один с водкой, другой с пенящейся колой. Жак тут же махнул один и запил другим. * Повторить бы.