Нить Гильгамеша

Галактическая тюрьма «Калипсо»,

за четыре месяца до событий

– Я могу не беспокоиться? – молодой мужской голос звучал спокойно и уверенно. Шелест бумаг, тихий писк подключенного к сети креоника [2] , начавшего обработку данных – звуки вязли в мерном гуле двигателей и очистных фильтров.

– Вполне. Чистая сделка, – хриплый смешливый голос с шипящими «с».

«Клириканец [3] », – догадалась притаившаяся за ящиками с термоклеем девушка. Хрупкая и невысокая, она легко могла поместиться в самом ящике, если бы успела. Незнакомка с тревогой посмотрела на мигающие цифры на своем креонике – время ускользало сквозь пальцы. Эти двое, что шептались у грузового шлюза: или они должны были сесть на секретный борт – если являлись его пассажирами, или уйти – если просто торчали здесь вдалеке от любопытных глаз охраны.

Клириканец откашлялся – булькающий звук из его легких красноречиво говорил о том, что он серьезно простужен.

– Возьми, – прошелестел он, снова спотыкаясь на звуке «з». – Я все проверил. Недельку отсидишься на Паррсе, потом с тобой свяжутся.

– Хорошо, я верю тебе. Привет шефу.

Клириканец хотел тихо засмеяться, вместо этого зашелся надсадным кашлем. Молодой мужчина отметил с сочувствием:

– Ты бы полечился…

– Все нормально, – прохрипел клириканец.

– Яль тебе не скажет «спасибо», если ты помрешь, ты же это понимаешь?

Клириканец раздраженно отрезал:

– Все, иди. Как-нибудь разберусь без тебя… Сейчас начнется погрузка. Тебя ждет большая работа.

– Ох, работа, работа, перейди на Федота, – усмехнулся молодой и добавил бодрее: – Ну, бывай…

Молодой голос, насвистывая незатейливую мелодию, начал удаляться, забирая правее. По пустынному коридору, отражаясь от светлой глянцевой обшивки станции, рассыпалась простенькая песенка. Легкая, веселая и задорная, она скорее всего, предназначалась детям, поэтому из уст взрослого мужчины звучала немного странно и удивительно.

Клириканец, все еще стоявший в проходе и наблюдавший, очевидно, за своим собеседником, окликнул его:

– Связь на 04–12!

Свист стал чуть ближе, качнулся так, словно его источник обернулся, но при этом не прервался.

Прятавшаяся за ящиком незнакомка прикинула, вспомнила схему этого коридора и догадалась – он направился к шлюзовой камере. Сердце забилось учащенно, руки вспотели – клириканец все не уходил. Она боялась пошевелиться и выдать себя, боялась слишком громко дышать, так близко он находился от нее. И еще больше – упустить неожиданный шанс выбраться из жуткого

места, в котором оказалась. Прижавшись к стене ящика, она прикрыла глаза, обратившись в слух и стала считать.

Раз.

К монотонному гулу работающей вентиляции добавилась новая нота – высокая и чистая. Заработали датчики выравнивания давления. Значит, тот самый борт прибыл и прошел первую стадию стыковки.

Два.

Шелест одежд и удаляющиеся шаги. Клириканец не стал дожидаться завершения стыковки, ушел в глубину станции. Возможно, его задача – не пропустить посторонних к автоматическим грузовым шлюзам. Это резервный блок, на котором пришедшие на станцию корабли сбрасывали мусор и неучтенный груз.

Три.

Слева раздался приглушенный хлопок. Кто-то – очевидно, вышедший в основные помещения клириканец – опечатал шлюз.

Четыре.

Тишина. Тонкий и высокий свист, все еще свидетельствующий о выравнивании давления в шлюзовой камере, стал тише.

Девушка распахнула глаза и осторожно выглянула из-за ящика – коридор оказался чист. Не поднимаясь, она проползла на четвереньках до развилки, той самой, где парой мгновений ранее стоял клириканец и его неведомый собеседник. Посмотрела влево, куда ушел клириканец – там серебрился овал запечатанного шлюза, на мониторе мелькали желтые огоньки, табло молчало.

Девушка посмотрела влево. Свет мигнул и погас: потолочное освещение окрасилось подслеповато бурым, по полу потекла, утолщаясь у кромки шлюзовой камеры алая световая лента, обозначавшая направление движения. Начался обратный отсчет перед открытием люка.

Три. Два. Один.

Мелькнул мужской силуэт – кто-то стоял у шлюзовой камеры, нетерпеливо опершись ладонью о стену. На нем была темная одежда, не скафандр и не военный мундир. Девушка вгляделась в неясный образ. Высокий. Широкие плечи. Волосы острижены не слишком коротко. Девушка не могла с точной уверенностью определить, кто это был – какого возраста и расы. Его движения были четкими, плавными и уверенными, говоря о ловкости и молодости обладателя. Голос звучал ровно – незнакомец продолжал насвистывать мелодию, которая – девушка знала это теперь наверняка – прилипнет к ней на долгие часы. И отбивал такт подушечками пальцев.

Девушка замерла в ожидании. Отсюда, из укрытия, до шлюза – рукой подать, она доберется в пару прыжков. Но что делать с тем парнем, что стоит и отбивает такт своей надоедливой мелодии.

Высокая нота оборвалась, щелкнули затворы. Парень отошел на пару шагов назад, сунул руки в карманы брюк и – хвала богам – замолчал. Крохотная точка света на месте распахивающихся лепестков, стала шире, в пару мгновений залив коридор ослепительно белым.

По выдвинувшимся из корабля рельсам медленно двигались контейнеры с отходами. Парень, снова начав напевать мелодию, снял один их один за другим и откатил к стене. Опять отошел.

– Можно чуть быстрее, интересно? – пробормотал под нос и посмотрел на экран персонального креоника.

Девушка, прятавшаяся на развилке, тоже очень хотела это знать. И еще больше – что делать ей: этот парень у шлюза спутал ей все планы на идеально продуманный побег. Она наблюдала.

Парень дождался новой группы контейнеров, тоже их снял и установил на паллеты рядом с первой партией. Определенно он что-то ждал.

Или кого-то.

Из глубины корабля послышался шелест приближающейся техники. Робот подкатил к шлюзу несколько кубов утрамбованного мусора, твердых пищевых отходов, подлежащих переработке или использованию на станции в качестве топлива.