Нить надежды
Шрифт:
А тут мне предлагают, во-первых, работу в Космосе, во-вторых, в армии (привыкла я к армии, змей забери, за столько лет). В-третьих, даже не самую примитивную работу, техник – это все же специалист.
Но как я и думала, все оказалось не так просто.
– Я мог бы вам помочь с такой должностью, – небрежно сказал незнакомец, – при одном условии…
Он встал и пересел в другое кресло, поближе ко мне. Посмотрел мне в глаза.
– Мне нужен постоянный сотрудник. Агент. Вас ведь этому учили?
Ну точно. Теперь можно не строить предположения относительно рода войск. Это – БИБ,
– Вы из БИБа? – наивно спросила я, взмахнув ресницами. Блондинка я, в конце концов, или нет?
– Совершенно верно, – сухо ответил господин би.
– В чем будет заключаться моя работа?
– На одной из наших военных колониальных баз – антиимперский заговор. Там много выходцев с присоединенной планеты, ну и… вы понимаете, что это нужно как-то выяснить. Наш агент на этой базе погиб. Есть еще один, но этого мало. Все это достаточно опасное занятие. Я исхожу из того, что вас готовили к реальным боевым действиям.
Я с интересом наблюдала за лицом би.
– Я понимаю, что это не ваша прямая специальность, но основы агентурного дела вам известны…
Эх, попросить бы неделю на размышление! Что за странный выверт! Недавно только я думала, что за Империю отдам жизнь, а вот… почему-то пилотом служить Империи – почетно, а вот би… не знаю. Может, потому, что к ним все относятся как-то…
А впрочем, глупо это. Не все ли равно, как служить Империи? Наверное, сказался только что пережитый позор и ужас, но я ответила решительно.
– Я готова. Я согласна на ваше предложение, капитан.
Но это все было потом, а сначала я стояла в центре огромного каре, в «наградном квадрате» – сверкающий металлопластовый четырехугольник в сером покрытии плаца. Здесь мне уже доводилось стоять, как и многим другим, после Л-13 мне вручали «Орленка», то есть медаль Орла Империи III степени, мою первую боевую награду. «Орленок» и теперь гордо сверкает на парадке – мне выдали ее перед выходом, и четыре Знака Отличия, разноцветные ромбы, за отличную учебу. И серебряная эмблема Школы. И серебряные буковки «КУ» – курсант-уни – на нашивках.
И маленький школьный оркестр сзади играет «Марш легионеров».
Мы идем, чеканя шаг.
Серый пепел лег на кожу.
Только что же сердце гложет?
Нету радости без боли.
Нет победы без потерь.
Чья же очередь теперь?
Самое главное – не заплакать. Вот стыд-то будет! Да плевать я хотела с высокого дерева на ваш Легион…
Начальник школы тан Агилец завел речь. Мол, сегодня мы должны пережить горечь поражения. Один, мол, из нас оказался недостойным звания легионера. Напрасным оказался многолетний труд воспитателей, многолетнее доверие… И так далее, и тому подобное. Он еще много гадостей про меня сказал. Я перестала слушать и разглядывала
Впрочем, может, лучше хоронить человека, чем его честь.
И залповыми ударами впечатались мне в мозг последние слова Агилеца:
– Курсант Ледариэн изгоняется не только из школы, но и из рядов Легиона. Без возможности обжалования. Навсегда.
Это «навсегда» окончательно вколотило меня в землю. Только сейчас я все поняла с ужасающей ясностью. Адон-творец, да ведь я никогда не мыслила своей жизни вне Легиона! Моя жизнь с пяти лет определена. И настоящее, и будущее… И неужели это все?! Из-за такой случайной, глупой, детской выходки…
Легион не знает жалости. Не примет оправданий и извинений.
Я замерла. Раздался барабанный бой. Прямо на меня, как стратегический крейсер, пер всей своей массой, изображая что-то вроде строевого шага, обиженный мною грал Сабана. За ним вышагивал, как робот, курсант Рейлин из нашей группы.
И в эти секунды, пока они шли ко мне, пока я стояла, стиснув зубы, замерев неподвижно, с бьющимся от ужаса сердцем, я все поняла. Уже окончательно! Я поняла свою непоправимую ошибку. Свою низость!
Грал Сабана – плохой человек. Наверное. Но он – грал, часть Легиона. Как и я. Как и весь этот сверкающий парадками, грозный молчаливый строй. И вся эта несокрушимая стена, из тех, кто погиб в боях, и кто защищает ныне Империю, и кто только еще готовится ее защищать… Я оскорбила вовсе не конкретного человека, а – Легион. Весь Легион в лице Сабаны.
Я недостойна…
Я хочу умереть…
Грал Сабана встал напротив меня. И Рейлин сделал ко мне шаг. Я смотрела в его лицо, очень бледное и совершенно каменное, а он отводил глаза. Вдруг, протянув руку, он рванул «Орленка» с моего мундира. Медаль держалась крепко, Рейлин дернул сильнее, для упора держа меня за плечо другой рукой. Тонкая ткань парадки подалась, «Орленок» выскочил с треском, оставив лохматую дыру – как рваную рану. Рейлин передал медаль Сабане, а тот со вкусом швырнул ее на покрытие. Рейлин взялся за знаки отличия – те пошли легче. Под конец с меня содрали курсантские нашивки. Моя парадка превратилась в лазоревые лохмотья. Рейлин куда-то отодвинулся, и только тут я поняла, что все мое лицо залито слезами. Я плакала беззвучно, ничего не замечая, не чувствуя, словно на время всего этого кошмара включилась некая внутренняя анестезия.
Очень хотелось вытереть лицо рукавом, но это было бы совсем уж глупо. Я стояла неподвижно, и мокрые дорожки на моих щеках сушил ветер.
Недостойна…
Я смотрела в лица ребят. Через полгода они пойдут в бой. Легионеры. Они – слава Империи. Мне казалось, что все они смотрят на меня холодно и осуждающе. Они-то понимают то, что до меня дошло только сейчас.
Девчонки. У Кари совершенно белое лицо, такой вид, будто она вот-вот упадет.
Что они должны чувствовать? Ведь в этой проделке участвовали мы все – все пятеро! Идея принадлежала Лус, Мика достала краску, проявляющуюся только после высыхания, Кари рисовала, у нее рука лучше всех, мы с Глин стояли на стреме…