Ниже ада
Шрифт:
— Спина… добей…
— Что случилось? Отвечай, что случилось?! — Блондин несколько раз повторил вопрос и, не дождавшись ответа, нещадно затряс пилота за плечи. — Говори!
Гримаса адской боли исказила лицо несчастного, но Маркуса это не остановило:
— Говори!
— Сбили… РПГ… с земли…
Тевтон аж присвистнул:
— Стреляли из Пояса Щорса? Из РПГ? Чудны дела твои, о великое небо… Ты видел, кто стрелял? Говори, быстро!
Но пилот лишь безостановочно, не обращая ни на что внимания, молил:
— Добей… пожалуйста… добей… сгорю… заживо… спина перебита… добей…
Кабина вертолета действительно озарялась почувствовавшим
— Значит, заслужил, — наставительно бросил через плечо блондин, спешащий прочь из пылающей кабины. — Загубил и себя, и других, и боевую машину.
Отойдя на несколько метров, он обернулся и добавил:
— Говорят, огонь очищает…
Когда Маркус через дыру в разодранном железном брюхе покидал обреченный Ми-8, пилот истошно заверещал — начинался обряд очищения.
К огромному удивлению Маркуса, он оказался не единственным выжившим. Вскоре из чрева почти целиком охваченного пламенем вертолета показался Леха Шкаф, за ним последовал Ион. Оба выглядели ужасно, с трудом держались на ногах, шатаясь из стороны в сторону, на вопросы Тевтона отвечали невпопад и несли какую-то околесицу. Шкаф дважды порывался вернуться за Кабаном, который якобы еще был жив.
— Унесло твоего Кабана в тартарары вместе с левым бортом, — Маркус зло оборвал бред подчиненного. — Самим надо уходить, скоро здесь будет совсем жарко.
Счастливое спасение бойцов не обрадовало Тевтона — конечно, это дополнительные руки, стволы, пушечное мясо, в конце концов, но… Маркус привык различать знаки ведущей его Судьбы. Сегодня в страшной катастрофе выжить должен был только один — избранный, ведомый высшими силами. Однако чудо произошло сразу для троих, двое из которых — настоящий сброд и отребье, и оттого разом потеряло всякую цену, превратившись в нелепую и глупую случайность. К тому же один из унтерменшей, Шкаф, да-да, тупой как валенок Шкаф, с трудом дышащий и еле-еле передвигающийся, вытащил на себе несколько автоматов и вещмешок с боеприпасами и сухим пайком. А он, Маркус, даже не вспомнил об оружии и еде, когда спешно покидал горящий вертолет. Это был укор — живой, настоящий, болезненный, вызов его холодному и расчетливому уму, его выдержке и отваге… Леха поймал самого Маркуса на трусости, вот как это называется, если забыть о церемониях.
Торжественность чудного момента померкла, оставив лишь горечь и разочарование.
— Вертушка скоро рванет, — раздраженно рявкнул Тевтон. — Пошли вон с крыши, придурки.
Сам он опасного места не покинул, лишь недовольно смотрел в спины исчезающих в чердачном проеме солдафонов.
— Уроды! — Он смачно сплюнул, злясь больше на самого себя, и быстрым шагом направился к противоположному краю крыши. Медлить действительно не стоило — в сплошной стене огня самого небесного исполина видно уже не было. Укрывшись за кирпичной трубой, Маркус тщательно изучал окрестности, хорошо просматривающиеся с высоты десятиэтажного дома. Юг, откуда они прилетели, скрывался за серой пеленой Пояса.
«Значит, Щорса мы все-таки прошли», — с облегчением отметил Тевтон. С востока и запада его взгляд упирался в безликие жилые массивы, а вот вожделенный север, куда группа, собственно, и пробивалась… Карта подсказывала, что прямо перед ним, буквально в квартале, находится Дворец спорта «Уралец». Монолит из стекла и бетона с вычурной наклонной фронтальной
Вот эта была Удача, настоящий Указующий Перст Судьбы! Ради такого можно было вдребезги разбить древний летательный аппарат и положить жизни нескольких никчемышей — оно того стоило. Вопреки логике, вопреки всему вообще, Маркус знал, кого встретил на краю света, и его бешено колотящееся сердце возликовало от предчувствия сладостной мести.
Неожиданно крыша вздыбилась, ушла из-под его ног и отшвырнула Маркуса далеко вперед, чуть не сбросив вниз на рассохшийся асфальт с огромной высоты: покинутая летательная машина наконец окончила свой земной путь. Оглушительный взрыв, разнесший многострадальную вертушку на тысячу осколков, стал прощальным залпом в ее честь.
Когда сознание вернулось и Тевтон трясущейся рукой вновь приложил бинокль к глазам, точки уже скрылись из вида, но изменить это ничего не могло.
Враг был совсем рядом, всего лишь в нескольких сотнях метров.
Некогда добротная скоростная дорога, уводившая напряженный автомобильный поток от центральных районов Екатеринбурга, ныне утопала в разросшейся, поглотившей асфальт зелени. О том, что когда-то здесь проходила оживленная магистраль, напоминали лишь высокие бордюры, обрамлявшие дорожное полотно, да бесчисленные, разбросанные в беспорядке ржавые остовы, бесконечно давно бывшие автомобилями.
Валя Мехлис, по приказу генерала возглавившая колонну в качестве разведчика, оказалась неуемным водителем-лихачом. Оседлав непокорный, задорный мотоцикл, она то и дело разгонялась до неприличной скорости, совершенно неподобающей для «преображенной» временем и буйной флорой автомагистрали, залихватски, на пределе реакции и здравого смысла лавировала между железными «трупами» четырехколесных собратьев и надолго пропадала из зоны видимости. Вольф, одновременно и взбешенный ее безответственным поведением, и завидующий так понятному ему упоению скоростью, только отчаянно жал на клаксон, да материл бледную Никиту, пеняя ей за полнейшее отсутствие дисциплины во вверенном отряде. Заслышав призывный сигнал «Урала», Мехса немедленно притормаживала и покорно дожидалась еле плетущегося грузовика, но вскоре вновь срывалась за горизонтом до нового генеральского «окрика».
— Понабрали девок в спецназ! Вот доберемся до Базового переулка, выпорю обеих, слышишь, Никитина? И тебя, и дуру твою безмозглую. Перед всем строем по голой заднице ремнем отхожу!
Никита, про себя обещавшая задавить Валю голыми руками при первом же удобном случае, смиренно качнула головой, на ходу меняя тактику защиты:
— За правое дело, — сверкнула глазами она, — я готова на любые жертвы. Шлепайте!
Несколько мгновений Генрих неотрывно смотрел на игривую лейтенантшу, прикидывая в уме, впасть ему немедленно в гнев или…