Низость
Шрифт:
– Карлу ты должна знать, Карлу все знают. Большие губищи. Совсем глупая.
Не то чтобы настолько. Верьте мне, я на нее дрочила.
– Господи, я плохо помню, я не то что с кем сидела, какие предметы у нас были на первом курсе плохо помню.
– Ну я, в общем-то, тоже, – говорит она, неожиданно начиная защищаться, – не запоминаю, кто как выглядел на лекциях. Но большинство девчонок отмечали про себя, когда ты появлялась.
– Да? – переспрашиваю я, изо всех сил стараясь игнорировать теплый свет, лучащийся сквозь меня.
–
– Не было такого! – говорю я, по-настоящему удивленная. Не было такого.
– Может я чуть-чуть преувеличила. Но ты же жила дома, правильно?
– Ну да. И сейчас живу.
– Короче, народ явно соревновался, у кого из девчонок первой получится настолько с тобой познакомиться, чтобы иметь возможность заходить к тебе на кофе.
Я пытливо ищу на ее лице какое-нибудь объяснение, но вижу лишь ее непередаваемую красоту. Она хочет сказать, что каждая девчонка на кампусе хотела трахнуть меня, в том числе она? Явно нет. Нет. Она – да. Она, видимо, да. Вот что она имеет ввиду. Она преподносит мне на блюдечке свое желание, и вот оно, глядит мне в лицо широко раскрытыми глазами, прозрачное, и я не соображу какого хуя мне с ним делать.
– Ты имеешь в виду то, что, как мне кажется, ты имеешь в виду?
– Брось. Ты-то должна быть в курсе.
Она кладет руку мне запястье, и почти невольно отдергиваюсь. Огромная дыра раскрывается у меня в груди, смачно втягивая каждый дюйм ее.
– В общем, нет. Ну да. НЕТ. В смысле, подсознательно что-то возникало. Я видела, как девчонки на меня смотрят, но думала просто, ну ты понимаешь. Просто девчонки смотрят.
– Но ничего удивительного. Ты же его копия. До жути. Она убирает ладонь, оставив меня с неожиданным порывом притянуть ее обратно.
– Копия кого?
– Он всегда так хорошо выглядел? Я бы не смогла общаться с таким человеком. У меня была бы непрекращающаяся паранойя. В смысле, тебе, наверно, не позавидуешь. Как ты воспринимаешь то, что каждая девка в универе мечтает трахнутся с твоим папой?
Меня резко выбрасывает в реальное время. Дыра в груди сжимается, выплевывая каждый дюйм ее обратно в деловитый гул бара. Глаза мои, безжизненные и остекленевшие, размазывают ее лицо в пятно на задней части освещенного неоном стекла. Кладу ладони на стол и резким движением поднимаю себя, ноги отказываются слушаться, угрожая подкоситься подо мной. Я едва сознаю, что она здесь. Паола. Покахонтас. Залпом выпиваю остатки в стакане и, пошатываясь, продираюсь через скопление тел, наружу, в холодный порыв ветра, который хлещет меня по лицу, отрезвляя.
Я стремительно шагаю по черным от дождя улицам, стремясь разделить нас расстоянием. Как только я снова принимаюсь петлять по тлеющей сердцевине клубленда, увертываясь от людей, веселья, смеха, в голове начинает рождаться тревожная, бестолковая, острая боль.
Моим следующим портом захода становится «Ливинг-Рум». Несколько хилых блондинок выстроились вдоль бара, пяля глазенки на шумливый отряд мордоворотов, набившихся за столик. Беру меню коктейлей. Слова плывут у меня перед глазами. Я откидываю со лба отсыревшую бахрому челки и заказываю водку с клюквенным соком.
– Одно «Дыхание» сейчас сделаю, – произносит бармен со сверхаффектированной шепелявостью. Я хватаю его за запястье
– Я это не хочу, – сообщаю ему, – Я хочу водку с клюквенным соком.
Трепет горькой обиды проходит сотрясает его лоб. Он вырывает у меня из руки пятерку.
– Сдачи не надо, – убежденно произношу я и поворачиваюсь к нему спиной.
Полное отстой это место – одни сплошные футболисты и бандиты сбиваются здесь в стаи, и это, в свою очередь, притягивает сюда самок. Намного проще склеить девчонку, когда рядом настоящие пацаны, им же по приколу издеваться над всеми этими девчачьими приколами. Они используют это в качестве пускового механизма. Конечно, основная их часть прячут это, когда видишь их там, где они как у себя дома.
– Какого хера ты творишь, девочка? Я просто напаиваю ребят!
Задний ход обычно сопровождается изображением чего-то среднего между недоверием и неприятием.
Я заказываю второе «Дыхание» и устраиваюсь в дальнем конце у стойки. Закуриваю сигарету и строю глазки самочке.
Время идет.
Чья-то рука сжимает мне плечо, и, потрясенная человеческим прикосновением, я отрываюсь от групповой оргии с блондиночками из этого бара. Поворачиваюсь и обнаруживаю Лайама Флинна, старшего брата Сина, его широченная улыбка почти касается бровей. Сто лет его не видела. Он отлично выглядит – узкий черный пуловер под дорогим на вид костюмом. Свет подчеркивает черты его лица, акцентируя высокие скулы и широкий боксерский нос, заостряющий внимание на ясных темных глазах.
– Я подумал, это наша замечательная Милли!
Он целует меня в щеку. У него пьяное и сексуальное дыхание.
– Пикантное свидание? – спрашивает он, с отеческой нежностью вытирая случайную дождевую капельку с моего носа.
– Не, явилась попытать счастья с кем-нибудь из этих коров.
Я показываю на шлюховатых блондинок, вытаращившихся на Лайама, на мордашках у них запечатлелось: «непременно трахнуть».
Его улыбка расширяется еще на пару дюймов.
– Не трать время, – советует он мне низким шепотом, словно посвящая меня в некую темную тайну. Он с уничтожающим видом озирается, затем снова склоняет ко мне голову: – Это трансики.