Низший 7
Шрифт:
– Стоять! – в моем голосе лязгнул злой металл.
Настолько злой, что замерли оба – и наметившийся куда-то лысо-бритый и хотевший что-то добавить Сэм Жаба. Обведя их взглядом, я заговорил:
– Вы оба похожи тем, что мните о себе чересчур много. Один считает себя стильным красивым и опасным. Второй мнит себя не последним гоблином в городе способным доставить любому немало неприятностей. Вы оба купаетесь в своих фантазиях. Вам даже теплой бабы под боком не надо, главное, чтобы кто-то подтверждал регулярно вашу важность. Но… лично мне обильно насрать на все ваши амбиции. Мне насрать на ваше темное героическое прошлое или светлое будущее.
Замолчав, я натянул повыше одеяло, с натугой повернулся на не самый отбитый при падении бок и прикрыл глаза. Накатывала болезненная сонливость. Организм требовал простого и здорового подхода к себе – удариться башкой о стену и отключиться в пустоголовом оцепенении часиков на десять. Выжду немного и, если эти придурки не родят наконец свои предложения, так и поступлю…
Шум шагов по песку и гравию доказал, что хоть какой-то здравый смысл у этих гоблинов еще остался. Медленно погружаясь в блаженную сумрачную дрему, я ждал, мысленно прикидывая, кто из них подойдет первым. Я ставил на Сэма Жабу – он ведь постарше и поглавнее. Ему никак не к лицу переминаться в сторонке в то время, как кто-то из молодняка решает свои вопросы. Тем более что все видят – Сэм Жаба вынужденно ждет в хвосте очереди… для людей с болезненной гордостью это как серпом по шарам.
Хуст тяжелых шагов… все верно. Сэм Жаба первым двинулся на штурм и наверняка с трудом сдерживает рвущуюся изнутри черную злобу. Еще бы – он, весь такой крутой и серьезный, ветеран и торговец, вынужден вежливо себя вести с каким-то залетным грязным гоблином, который к том же распускает о нем дерьмовые сплетни.
– Герой Оди – кашлянул Жаба.
Сдерживая стон, я медленно повернулся обратно, глянул на массивную тушу снизу-вверх.
– Этот вопрос надо закрыть.
– Вопрос?
– Эту проблему касательно слухов о моей торговой лавке и моем в ней поведении.
– Если ты про катание голым по мешкам…
– И это тоже.
– То я такое не говорил – покачал я головой и широко ухмыльнулся – Видать не все тебя в городе сем любят, да?
– Да как же не ты! Кто еще!
– Жаба… запомни – я вру только тем, кого боюсь, люблю или уважаю. Вру, чтобы таких как они не разозлить, не огорчить и не расстроить. Но ты… на тебя я срать хотел. Поэтому можешь быть уверен в одном – я всегда говорю
– Ладно… а слухи о том, что у меня покупать позорно для героев?
– Это уже я – повторил я широкую ухмылку – Объяснять почему я себя так повел?
– Нет… но кто знал, что ты не просто очередной деревенский ушлепок с чересчур раскатанной губой и старым игстрелом за плечом? Хотя ведь почудилось мне что-то этакое в тебе… почудилось… Отмени свое табу, герой Оди. И отмени делом – зайди завтра с утра ко мне в торговую лавку, приобрети разных продуктов, часть из них съешь прямо у двери моего магазина – чтобы все видели. Денег не надо – наберешь рюкзак любых продуктов бесплатно. Почтение от магазина реальному герою и все такое.
– Ладно – кивнул я после секундной паузы – Договорились.
– Вот так просто?
– Почти.
– Почти… – расслабившийся было лавочник снова напряг внушительные щеки – Поясни.
– Ты человек деловой. И знаешь, что у всего есть своя цена. Я зайду к тебе завтра в лавку с пустым рюкзаком и пустыми ушами. Наполнишь и то и то. Рюкзак – продуктами. А мои уши – рассказом о вашей героической вылазке в Зомбилэнд и о том, как вам посчастливилось отыскать там клад. После этого мы в расчете.
– Чушь! Зачем тебе история что быльем поросла?
– Познакомился я недавно со зверолюдом Стивом, что в прошлом бывал в Зомбилэнде…
– Стив Пес! – изумленно вздрогнул Жаба – Так он… он жив?
– Рассказ на рассказ меняем? Правду на правду. Никакого вранья.
– Договорились. Но…
– Но?
– Ты не станешь больше никогда называть меня жабой.
– При свидетелях не стану – кивнул я.
– Хрен с тобой, герой Оди. Завтра рано утром? На улице народу немало, а торговля утром вялая.
– Завтра рано утром, лавочник Сэм.
Прощаться он не стал. Развернулся и столь же тяжело зашагал прочь, по пути разминувшись со спешащим лысым в мокасинах. А он что припас для меня?
– Сразись со мной, герой!
– Че? – вылупился я изумленно.
Хван едва не подавился персиками, рыжая осталась безучастной.
– Я Артур!
– И?
– Ты не слышал этого древнего имени?
– И?
– Это имя уже долгие века наполняет мир звонким светом справедливости и истинной крутости.
– И?
– Сразись со мной.
– Ты меня не услышал до этого, лысый? Я же сказал – это должно быть для меня выгодно. Можешь даже не пояснять, чем это выгодно тебе – звонкий светлый Артур мечтает набуцкать харю выскочи гоблина Оди, чтобы поднять свою репутацию еще выше. Этакое пахнущее туалетным васильковым освежителем дешевенькое стремление. Но мне плевать – стремись, лысый, стремись. Моя выгода в чем?
– Как ты разговариваешь? Я Артур и меня знает весь г…
– Моя выгода в чем? – оборвал я распевшегося лысого.
– Ну…
– Сразиться с тобой – в смысле подраться? Кулак на кулак? Твоя харя и моя пятка? Так ведь?
– Благородный рукопашный – кивнул недоносок не любящий маму – Там же где ты дрался сегодня. Дрался и побеждал. Эйжоп все организует. Бой завтра к полудню. Материальная выгода – ты получишь сто крон за бой от Эйжопа. А если напряжешься, то и больше выбьешь. Ну что?
– Не – покачал я головой – Неинтересно. Вали отсюда.
– Что?! Как нет?!
– Вали отсюда.
– Эй! Так не пойдет! – сученыш шагнул вперед и замер, когда ему в живот нацелился мой игстрел, а привставший Хван оперся на перепачканные персиковым сиропом лезвия.