Но я люблю...

Хэсли Одри

Та поняла, что Маккинли хочет взять своеобразный реванш за небольшую перепалку в лимузине и одновременно переложить решение вопроса об отъезде на ее плечи. Он словно апеллировал к темным, страстным глубинам ее души, надеясь, что она не сможет противиться их зову.

— Я с удовольствием посещу Уэндейл-холл, — услыхала Луси свой голос. Он показался ей чужим, как будто говорила не она сама, а кто-то другой. — Вы очень хорошо сделали, Роберт, что отменили мой вылет в Норфолк. Ты тоже можешь не волноваться, Падди. В конце концов, я задержусь всего на одну ночь. Уверена, что Фред сможет выдержать такой срок.

Взгляды

Патрика и Луси на мгновение встретились, и она заметила, что его глаза слегка расширились, словно он усиленно пытается понять, что скрывается за ее фразой. А затем она явственно увидела, что он проник в тайный смысл ее слов. Он понял, что она обещает подарить ему одну ночь. Вернее, подарить себя на одну ночь.

— Заметь, ты сама приняла это решение, — медленно произнес Патрик, не отрывая от нее глаз.

— Я знаю. — Луси пожала плечами.

— Что ж, так тому и быть, — подвел он черту. В его тоне чувствовался триумф победителя.

Ты так ничего и не понял, подумала Луси. Тебе кажется, что я уступила своей страсти, но на самом деле я люблю тебя. Отныне я уже не смогу выйти замуж ни за кого другого, кроме тебя. А если этому не суждено сбыться, то лучше я весь век скоротаю одна, вспоминая ту единственную ночь, которая завтра должна стать нашей.

Поднявшись в отведенную ей спальню, Луси все продолжала размышлять о поездке в Уэндейл-холл и о завтрашней ночи. До самого утра лежала она не смыкая глаз. Сон не шел к ней. Разве можно было спать, когда ее душу переполняли столь противоречивые чувства, а в мозгу теснились соблазнительные образы предстоящих событий. За окнами уже забрезжил рассвет, а Луси так и не уснула...

10

Кен устроился на заднем сиденье «мерседеса» между Патриком и Луси.

— Я еду домой! Я еду домой! — радостно повторял он, подпрыгивая на мягких кожаных подушках от восторга. — Как хорошо, что вы забираете меня из больницы!

Патрику даже пришлось слегка приструнить племянника из опасения, что тот может каким-либо образом навредить себе. Малыш притих, но ненадолго.

— Дядя Падди, посмотри, какая собачка! — закричал он через пять минут, указывая за окошко «мерседеса». — А когда мы приедем домой, ты позволишь мне посмотреть на твоих охотничьих собак?

— Конечно, солнышко. Давай я возьму тебя на колени, чтобы тебе удобнее было смотреть.

Кен тут же перебрался к Патрику на колени, а Луси, наблюдавшая за этой сценой, испытала укол ревности.

— Ты держишь охотничьих собак? — поинтересовалась она.

— Да, — небрежно ответил Маккинли. — Страсть к охоте досталась мне по наследству. Все мужчины нашего рода были заядлыми охотниками. В Уэндейле большие лесные угодья. Они хорошо охраняются, поэтому там много дичи. Мой дед специально выпустил в лесу фазанов, и сейчас их там больше, чем других птиц. Ты представить себе не можешь, что такое хорошая охота! — добавил Патрик с загоревшимся взором. — Лишь немногие избранные способны до конца постичь эту прелесть. К сожалению, мой брат продал многих своих хороших собак, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы восстановить породы гончих и борзых. Если бы Энтони не был таким мотом, всего этого можно было

бы избежать. — Маккинли вздохнул.

— А кто такой мот? — с любопытством спросил Кен, который все это время краем уха прислушивался к разговору.

— Это такой человек, который не работает и транжирит деньги. Зачастую чужие, — пояснил Патрик.

— Значит, ты не мот, дядя Падди, потому что ты все время работаешь в офисе. И Луси не мот, она пишет картины, — начал размышлять вслух малыш. — А я? — вдруг спросил он с беспокойством. — Наверное, я и есть мот? Ведь я не работаю и за мое лечение платишь ты...

Маккинли крепко обнял мальчика.

— Ребенок не может быть мотом, солнышко. Это относится только к взрослым. А насчет оплаты лечения... Ты должен выбросить эти мысли из головы.

— Хорошо, — серьезно кивнул Кен. — Тебе тоже скоро не придется заботиться об этом, потому что я начал выздоравливать.

Как было бы здорово, с надеждой подумала Луси. Дай Бог, чтобы Кении действительно выздоровел! Не может быть, чтобы у такого славного малыша дела не пошли на поправку.

Ей вдруг стало стыдно, что она в последнее время как будто позабыла о мальчике, с головой окунувшись в личные переживания. А ведь приехала она сюда именно ради Кена.

Нет, решила Луси, я не должна спать с Патриком. Это как-то... кощунственно. Ведь рядом страдает ребенок. Она искоса посмотрела на племянника Маккинли, у которого, к счастью, вид был совершенно не страдальческий.

Но ты ведь ничего и не обещала Патрику Маккинли, напомнил ей противный внутренний голос. Ты в любую минуту можешь сделать вид, что он неправильно тебя понял. Вернее, вложил в ваш короткий разговор смысл, которого там не было и в помине.

Луси на мгновение закрыла глаза. Нет, не могла она внять доброму совету внутреннего голоса. Не могла, потому что ей нестерпимо хотелось провести ночь с Патриком. Снедавшее ее желание так и не позволило ей вчера уснуть. А сегодня Луси всю словно покалывало иголочками от предвкушения грядущего блаженства. И хотя она чувствовала небольшую усталость после бессонной ночи, нынешняя необычная оживленность ей самой казалась удивительной.

Интересно, Патрик тоже испытывает нечто подобное или нет, пронеслось в ее голове. Она медленно повернулась, чтобы исподтишка взглянуть на него, и вздрогнула, обнаружив, что он наблюдает за ней. На мгновение в салоне «мерседеса» повисла гнетущая напряженность, но потом он улыбнулся, и у Луси отлегло от сердца. На одну чудесную секунду ей вдруг показалось, что все они — Кен, Патрик и она сама — составляют единую настоящую семью, где есть мать, отец и сын. И что направляются они на загородный пикник.

Ее сердце зашлось от счастья, но в следующее мгновение Луси вспомнила, что нарисованная ее воображением картина никогда не станет явью. На пикник с Патриком поедет леди Мейда, потому что именно ей суждено стать графиней Уэндейлской. А сама Луси к тому времени станет далеким воспоминанием.

Должно быть, на лице у нее отразились эти потаенные мысли, потому что улыбка внезапно увяла на губах Патрика и он нахмурился. Они еще некоторое время продолжали смотреть друг на друга. В его глазах отражалась безысходная тоска Луси, ведь они оба хотели одного и того же, но прекрасно осознавали, что этому никогда не суждено сбыться...