Ночь битвы
Шрифт:
Бандюги с угрозами двинулись вперед, но Черный Джек, словно разъяренный тигр с горящими глазами и оскаленными зубами, повернулся к ним, и они остановились в нерешительности. И тут, придя в себя от подлого удара, я поднялся на ноги. Кирни ругался, бормотал что-то невнятное и пытался встать. Я схватил его за волосы и приподнял.
– Стой на ногах и дерись как мужчина, – с омерзением выпалил я, и тут Кирни внезапно бросился на меня, метя коленом в пах.
Он повис на мне, а когда я попробовал высвободиться из его объятий, Черный Джек крикнул:
– Берегись,
В то же мгновение рука Кирни оказалась на моей шее. Я инстинктивно дернулся назад, но успел почувствовать, как он сильно нажал большим пальцем в ложбинку под моим ухом. Джиу-джицу! Лишь немногим белым знаком этот прием – "прикосновение смерти", так называют его японцы. Если в я не отклонился назад, он бы пережал нужный нерв, и меня на время парализовало бы. Но крепкие мышцы шеи спасли меня, хотя на секунду в глазах потемнело и по телу пробежала судорога.
Кирни со звериным воплем ринулся ко мне, но я выпрямился и, встретив его левым хуком, раскроил губу от угла рта до подбородка. В дикой ярости от подлого трюка, который Злой хотел испытать на мне, я с размаху врезал ему правой в челюсть.
Это был финальный удар, от которого мой противник поднялся над полом и, словно пущенный из катапульты, рухнул на заднюю стену заведения. Хлоп! Бесчувственное тело Кирни протаранило стену, циновки порвались, и деревянные планки треснули!
Я ударил его с такой силой, что по инерции полетел в образовавшуюся дыру следом. Оказывается, стена не была капитальной! За ней скрывалось потайное помещение. Ноги Кирни торчали из дыры в сломанной перегородке, а за ними просматривалась еще чья-то фигура. Незнакомец лежал на полу связанный и с кляпом во рту. – Джонни! – воскликнул я, поднимаясь на ноги и слыша враждебный ропот за спиной. Черный Джек крикнул: – Осторожно, Стив! И тут же мимо моего уха пролетела бутылка и разбилась о стену. Одновременно раздался звук удара и глухой стук упавшего тела – Черный Джек взялся за дело. Я развернулся и увидел, что на меня несутся громилы Кирни.
Черный Джек отвешивал удары направо и налево, люди падали как кегли, но их было слишком много. Я заметил, как старина Бангер метнулся к выходу, и услышал рычание Майка, пытавшегося оборвать веревку. Первого из нападавших я встретил крепким ударом, едва не свернув ему шею, но меня окружили, и когда мы с Рыжим Элкинсом повалились на пол, я коленом покорежил ему ребра.
Стряхнув с себя атакующих бандитов, я поднялся, мимоходом размозжив череп Ловкачу Брелену. Мы с Черным Джеком колошматили этих гадов до тех пор, пока не образовался ковер из распростертых тел, но бандиты продолжали наседать на нас с ножами, бутылками и ножками стульев, и вскоре с нас обоих уже ручьями текла кровь.
Черного Джека свалили ударом ножки стола, а с полдюжины гангстеров топтали меня ногами, пока я пытался придавить или придушить трех-четырех мерзавцев, оказавшихся подо мной. В этот момент веревка, которую Майк без устали дергал и грыз, лопнула. Я
Черный Джек подошел ко мне, сжимая в руке ту самую ножку стола, которой его уложили, и с такой силой треснул Копченого Рурка, что потом того пришлось откачивать и делать искусственное дыхание. Потрепанные бандиты отступили и стали разбегаться, а Майк бегал между ними, цапая то одного, то другого.
Внезапно из толпы выскочил Обжора Макгернан и, решив покончить с нами, навел на нас пушку, рискуя при этом уложить своих же приятелей. Те с дикими воплями бросились искать укрытие. Черный Джек метнул в мерзавца ножку стола, но промахнулся. Тогда наша троица – Джек, Майк и я – разом бросилась на Макгернана.
Он попеременно наставлял дуло своей пушки на каждого из нас, стараясь побыстрее решить, кого из нас шлепнуть первым, и тут – бах! – раздался выстрел. Обжора взвыл и выронил пушку, затем попятился к стене, сжимая запястье, из которого текла кровь.
Рванувшие к выходу бандиты встали как вкопанные, а мы с Черным Джеком обернулись. По ступеням спускались около дюжины полицейских. В руках у них были револьверы, а из одного дула вился дымок.
Громилы, подняв руки, попятились к стене, а я бросился в потайную комнату и развязал Джонни Кайлана.
Задыхаясь от страха, волнения и, конечно же, засунутого в рот кляпа, в первое мгновение он смог вымолвить только:
– Кляк, кляк-кляк!
Но я постучал ему как следует по спине, и он членораздельно произнес:
– Они захватили меня в заложники, Стив! Прокрались в коридор и постучали в дверь. Когда я нагнулся, чтобы посмотреть в замочную скважину, – а они именно этого и ожидали, ведь это естественное движение, – мне дунули в лицо каким-то веществом, и я на несколько минут отключился. Пока я лежал без сознания, они открыли дверь отмычкой и вошли в номер. Потом я очнулся, но на меня направили револьвер, и я не решился звать на помощь.
Меня обыскали, и я стал умолять их не брать твои пятьдесят долларов, лежавшие на столе, ведь я знал, что это твои последние деньги. Но они все равно их забрали и написали записку, чтобы представить дело так, будто я украл деньги и смылся. Потом мне снова дали понюхать какой-то порошок, и очнулся я уже в машине по дороге сюда.
Они собирались еще до рассвета меня прикончить. Я сам слышал, как об этом говорил Главарь Мандаринов.
– И кто же он такой? – спросили мы.
– Теперь я могу вам сказать, – ответил Джонни, оглянувшись на бандитов, стоявших под охраной полицейских, и на Злого Билла, который зашевелился на полу, приходя в чувство. – Главарь Мандаринов – Злой Билл Кирни! Еще в Штатах он был рэкетиром и здесь занимался тем же самым.
Джонни перебил полицейский офицер:
– Вы хотите сказать, что этот человек и есть Черный Мандарин?