Шрифт:
На дворе был 1982 год. Только ненадолго; 31 декабря после боя курантов число на календаре меняется. И не только число, но и сам календарь меняется. Новый уже лежал в ящике серванта, Валентин видел его краем глаза, как только мама принесла его с работы. Мама всегда приносила ручки, разные бумажки и календари – она была секретарем, но мальчик точно не знал, чем она занимается. Однако цифры на календаре – просто
В светлой детской комнате на стенах была приклеена мишура, на окне вырезанные снежинки, а на тумбочке с игрушками стояла миниатюрная елочка. Большая была в зале: вся украшенная стеклянными игрушками, в которых отражались яркими бликами мерцающие огоньки, и блестящим дождиком, падающим сверху.
– Дим, а мы пойдем гулять? – спросил маленький Валентин, подбежав к брату, который внимательно читал какую-то книгу, лежа на кровати. Все взрослые читают книги, мальчик знает. – А что ты читаешь?
Брат снова не ответил и Валентин сел к нему поближе, положил голову на плечо, начиная читать вслух по слогам:
– Ли-дия Ми-хай-ло-вна, у-чи-тель-ни-ца фран-цуз-ско-го… А ты учишь французский? А почему он через «з» и «с» написан? – продолжал он задавать вопросы. – Там же только «с». Ну послушай! Францусский, – произнес мальчик, отчетливо протянув звук «с».
– Валь, ты мне мешаешь. Это не я учу, а герой. И не знаю я, почему так пишется. Что ты пристал? – Дима оторвался от книги, чтобы осуждающе посмотреть на Валентина.
– Почитай мне вслух, пожалуйста.
– Нет, ты маленький еще такое читать.
Валя замолчал и некоторое время сидел тихо. Обычно мальчишка был слишком активным, чтобы не двигаться больше десяти минут, вот и сейчас ему быстро надоело бездействие:
– Дим, ну пойдем гулять мне скучно!
– Я с друзьями скоро пойду.
– А я? Ты же не оставишь меня одного дома, правда? А то я маме расскажу!
Шестилетнего Валентина родители всегда слушали больше, чем одиннадцатилетнего Диму, и второй задавался вопросом «почему?». Если он старше, то и верить чаще должны были бы ему.
– Когда она еще придет, – ответил Дима и задумался. Оставить брата одного, и правда, нельзя. Мало ли что
– Ладно, одевайся.
– А я не умею сам. Меня мама одевает, – тихо сказал Валентин, боясь, что брат передумает и не возьмет его.
Дима тяжело вздохнул и пошел искать одежду в огромном шкафу.
На улице было морозно и еще светло, хотя сейчас темнело рано. Во дворе соседские мальчишки уже перекидывались снежками, и один прилетел в Диму, как только братья подошли к площадке. Раззадорившись, он бросился в бой, заодно прикрывая и Валентина. Того за серьезного соперника не считали, но ему самому было очень весело. Среди ребят нашлись и те, кто помладше, и они вели свою отдельную игру, но все равно вписывались в общий шум и в общую драку, иногда случайно попадая кому-то из «взрослых» в лоб. Веселье и суета в каникулы продолжались обыкновенно целый день, пока домой не возвращались родители, загоняя детей кушать. А еще потому что на улице холодно, но в жаркой битве, в перебегании от одной снежной крепости до другой никто этого не замечал.
– Дима, а Дим! Пойдем в Детский мир!
Там же игрушек столько, давай посмотрим!
– Да чего мы там не видели? – спросил брат и закинул снежок кому-то зашиворот, озорно улыбаясь.
– Идем, пожалуйста, – Валентин потянул его за рукав и вдруг ему в голову прилетел снежок, опустив шапку на глаза. Дима звонко рассмеялся, отряхнул его и согласился:
– Ладно, пошли.
В Центральном детском магазине было всегда много людей, а 31 числа еще больше. Несмотря на то, что все взрослые официально работали, сейчас, около пяти часов вечера, родители, бабушки и дедушки, выбирали подарки своим детям. ЦДМ блестел, весь украшенный гирляндами, множество полок с самыми разными игрушками привлекали внимание прямо со входа. Дети неотрывно глядели на дорогие подарки и их глаза светились всего лишь от мысли, что это можно приобрести, а потом играть у себя дома сколько угодно времени.
Конец ознакомительного фрагмента.