Ночь, дождь, Город
Шрифт:
I
Ночь с 28 февраля на 1 марта 1965 г.
Где-то наверху, в божьих чертогах, наверное, прохудилась канализация — начавшийся до обеда ливень и не думал ослабевать с наступлением ночи. Вода падала с неба сплошной отвесной стеной, срывая листья с деревьев, прибивая к земле звуки и запахи, мешая не только видеть, но и дышать. Старые многоэтажки, окружающие дворик, за этой серой пеленой сливались в монолитный горный массив, на котором тут и там выделялись горящие жёлтым электрическим светом «глазки» — редкие не зашторенные окна. Их было всего ничего, уличные
— М-м-мнда… — Вздохнув, Анна подняла воротник, распахнула дверцу и выбралась под тугие струи. После прогретого печкой салона её тут же продрало до самых костей, даже сквозь плотный плащ, жакет и блузу. Прикрывая ладонью очки, чтобы не забрызгало, стиснув зубы, женщина едва ли не бегом бросилась к спасительному дверному проёму, но была тут же остановлена бдительным полицейским — насквозь мокрый, кутающийся в казённый дождевик, продрогший и несчастный, он, оказывается, всё это время торчал под ближайшим деревом. Анна сунула бедолаге под нос свой жетон и проскочила мимо, не замедлив шага. Оказавшись в подъезде, перевела дух. Здесь было куда суше, чем на улице — но так же холодно и ещё более темно. Лампочка горела лишь двумя или тремя этажами выше. Ещё один патрульный, кажущийся чёрной тенью, шагнул навстречу Анне от лестницы:
— Мэм?
— Где? — Устало спросила женщина, проводя ладонью по собранным в хвост волосам, чтобы стряхнуть влагу. — Этаж, квартира?
— А можно ваш…
— Да. — Она протянула жетон, который так и сжимала в кулаке. — Вы тут что-нибудь увидите?
— Двенадцатый этаж, мэм. — То ли офицер и вправду привык к темноте, то ли посчитал, что его коллега снаружи не пустил бы в дом случайного человека, но всматриваться он не стал. — Квартира тридцать один. Лифт не работает, и светильники везде побиты, так что смотрите под ноги.
— Спасибо.
Закончив с волосами, опустив воротник и сдвинув выше по переносице узкие очки в прозрачной оправе, Анна поспешила вверх по ступенькам, следуя совету полицейского — подвернуть лодыжку было бы глупо. На площадке двенадцатого этажа нужную квартиру она отыскала даже легче, чем до того подъезд. Её дверь была распахнута, на пороге виднелись следы грязных ботинок — по меньшей мере пять разных пар, как навскидку определила женщина. Она смирила дыхание после подъёма, расстегнула все пуговицы плаща и вошла — сразу направившись из прихожей в гостиный зал, откуда доносились голоса. Там, как и следовало ожидать, обнаружилась парочка детективов, по всей видимости, из городского управления. Один пониже, совсем ещё юнец, другой повыше, лет тридцати — то есть, ровесник Анны. Оба в мятых костюмах, с кое-как завязанными галстуками, сонные, усталые и злые. Гостью они встретили без особого восторга и любопытства.
— И кто вы есть? — Поинтересовался старший, смерив её взглядом — роста они были почти одинакового. — Случаем, не жена покойного?
— Инспектор Анна Хелси, Национальное Агентство Расследований. — Проигнорировав явную подколку, женщина подбросила на ладони жетон и
— Майлз Тёрнер, следователь уголовного розыска. — Кивнул в ответ детектив. — Мой сослуживец, следователь Джеймс Бёрк.
— Приятно познакомиться. — Не слишком искренне сказал второй полицейский.
— И мне. — Превозмогая усталость и сумрачное настроение, Хелси постаралась улыбнуться, но руку протягивать не рискнула. Ещё не пожмут…
— Только не говорите мне, что вы приехали забрать у нас «клиента». — Майлз сунул ладони в карманы и взглядом указал на привязанное к креслу мёртвое тело. — Не говорите, что мы зря сюда ехали, и всем займётесь вы, ладно?
— Да я и сама пока не знаю. — Со вздохом призналась инспектор. — Конкретных приказов сверху не было, мне велели только приглядеть. Слишком срочный вызов, и покойник из Министерства, да ещё член Партии… Скорее всего, будем работать совместно, но дело останется у вас. Расскажете подробности?
— Нечего, в принципе, рассказывать. — Тёрнер пожал плечами, снова оглянулся на мертвеца. — Жертва — Натан Боуи, сотрудник какого-то Министерства в каком-то ранге, чтобы точнее посмотреть мне полномочий не хватило. И времени. Тело нашла любовница, в час двадцать ночи, семьдесят минут назад, то есть. Они договорились сегодня о встрече. Она пришла, дверь была открыта…
— И где она сейчас? — Анна приподняла брови, машинально поправив очки двумя пальцами.
— У соседей. — Детектив криво усмехнулся. — В шоковом состоянии. С ней ещё один мой коллега, успокаивает. Собственно, полицию соседи и вызвали, когда на её вопль прибежали. У них-то нервы выдержали, там крепкие старички, из бывших.
— С допросом придётся повременить, значит. — Протянула инспектор. Шагнула к телу, разглядывая его с почтительной дистанции в пару метров. — А эксперты ещё не работали, что ли?
— Даже не приезжали. Застряли где-то со своим фургоном. — Угрюмо сообщил младший из полицейских. — Не знаю, где тут ночью можно застрять, разве что в луже утонуть…
— Может и к лучшему, вместе посмотрим, что они найдут. — Заметил его старший товарищ. — По беглому осмотру могу сказать, что его пытали. Да вы и сами видите…
— Вижу. Ожоги… Ногтей нет…
— Есть, на полу вон лежат. Не наступите.
— А причина смерти…
— Пока не установлена. Слишком много… возможных причин. — Майлз скривился было, но вдруг просветлел лицом. — Инспектор Хелси, если вы подключаетесь к делу… значит ли это, что следствие получит доступ к записям «Тысячеглазой»? Тут минимум две камеры должны следить за подъездами, плюс несколько на прилегающих улицах, я проверил.
— Конечно. — Кивнула женщина, не отводя взгляда от трупа. — Если хотите, я прямо сейчас выпишу вам разрешение на изъятие плёнок с ближайших камер. А с операторами районного поста сама поговорю, и составлю протоколы, вы их получите. Если под цензуру не попадут, конечно, тут не я решаю. Да вот проку не будет, точно говорю. Ночью, ещё и в дождь, на записях только капли на объективе разглядеть можно.
— Если бы для системы закупали плёнку не низшего качества, и использовали её не по десять раз, стирая старые записи… — Хмыкнул Тёрнер.
— То содержание только столичной сети камер обходилось бы в сумму побольше военного бюджета. — Закончила за него Анна. — Это же по несколько тысяч катушек в день, плюс плата операторам на постах прямого эфира и прочей обслуге… Не надейтесь, «Тысячеглазая» за нас работу не сделает.
Она внезапно распахнула полы плаща, чтобы не путались в ногах, опустилась на одно колено. Прищурилась, разглядывая что-то на полу: