Ночь греха
Шрифт:
Она опустила голову и задрожала.
Ярость раскаленного желания бушевала в его чреслах. Мужской экстаз. Наслаждайся!
Джек обнял ее, чтобы развязать маленькие бантики там, где лямки на плечах держат корсет спереди. Он кончиками пальцев коснулся долины между ее грудями. Бантики развязались. Энн испустила вздох, короткий, как стрела, выпущенная излука. Корсет распахнулся, распался треснувшей раковиной. Он подхватил его, не дав упасть. Ее соски под сорочкой уперлись ему в ладони.
Теперь он был предельно
Ночной воздух бросился в ее легкие, такой же возбуждающий, как сливовое бренди. Прохладный лунный свет струился по коже, словно она купалась в Млечном Пути. Но при этом Энн вся горела. Никто еще не видел ее без корсета, даже мать, с тех пор как она вышла из детского возраста.
Энн знала, что ей должно быть стыдно. Ей и было стыдно, очень стыдно. Позволить мужчине, постороннему человеку, снять с себя эту раковину из атласа и китового уса, снять это тяжкое бремя с ее сердца. Но разве сон может быть хорошим или дурным? Разве может все, что происходит здесь, быть настолько реальным, чтобы иметь значение?
Он герой, ее герой.
Джек стоял позади нее, не шевелясь, держа обеими руками раскрытый корсет. Ее груди горели от острого обещания, ей хотелось большего. Энн стояла в чулках и сорочке, уставясь на свои ноги, с гулко бьющимся сердцем.
Комната дышала тишиной, луна тоже затаила дыхание. Наконец Джек выдернул оставшуюся шнуровку. Когда он снова выдохнул, ее корсет упал на пол.
Освободившись от принуждения, ее сорочка ласкала кожу, как тысяча волшебных пальцев, тело покрылось гусиной кожей. Энн закрыла глаза, горячая кровь обжигает лицо.
Она видела его, прикасалась к нему. Он позволил ее глазам и рукам насладиться чудом его тела, даже в самых сокровенных, беззащитных местах. Он очень красив, совершенен. Но снять с себя сорочку и позволить ему увидеть себя обнаженной, как она видела его! Сладкий, порочный стыд сделал ее слабой и беспомощной.
Но ее отвага питалась только его присутствием и надежностью, которую она в этом присутствии ощущала. Энн прикусила губу и скрестила руки на ноющих грудях.
– Вы хотите снять с меня сорочку?
– Вы прекраснее, чем вода в пустыне, – голос его звучал хрипло, – но можете оставить свою красивую сорочку.
Он поправил ее волосы, его прикосновения были как легкая ласка. Внутри у нее все ныло, и ей казалось, что у нее вот-вот подогнутся колени.
А он, отводя спутанные пряди ее волос, дотрагивался легкими беглыми прикосновениями к ее шее, ушам. Теперь она дышала так же часто, как бился ее пульс.
– Как приятно, – сказала она. – Восхитительно. Он положил руки ей на пояс.
– Ну вот, теперь вы можете дышать, мисс Марш.
Он начал гладить ее, тереть и массировать. Его руки прошлись вверх по ее грудям, к ключицам. Он осторожно обхватил ее шею, чуть повернув ее голову так, чтобы она легла
– Улыбнитесь, – сказал он, – кончик вашего носа немного опускается, когда вы улыбаетесь. Мне это нравится.
Энн чувствовала себя беспомощной, ошеломленной. Джек подхватил ее и опустил на кровать. Лунный свет скользнул по его лицу, бездонным затененным глазам, прелестной улыбке, потом задрожал, как оплывающая свеча, когда надвинувшиеся облака погрузили их обоих в темноту.
Матрас просел под его тяжестью, и ее охватило ожидание чего-то таинственного. Энн прижалась к нему, и его сердцебиение слилось с ее. Она наслаждалась восхитительной мужской наготой.
Джек легко провел пальцами по ее батистовой сорочке, словно для того, чтобы насладиться изгибом ее талии, а потом положил руку на развилку между ее бедрами.
– Это место – суть вашего наслаждения, – сказал он. – Хранимое в теплой темноте, глубоко внутри. Здесь причина всей вашей горячки, тяжести и сильного желания. Когда вы узнаете, где это кончается, вы никогда больше не будете бояться собственного тела. И вы не будете больше по-настоящему невинны. Вы этого хотите?
– Да, – сказала она. – Я не хочу торопливого неумелого обращения. Я хочу понять…
– Тогда продолжайте дышать и отпустите свои ощущения. Что бы вы ни почувствовали, ничто не причинит вам вреда. Инстинктивные реакции тела удивительны, естественны и прекрасны.
– Да, – сказала она, – я вам верю.
Джек немного помолчал, потом она ощутила его дыхание у себя на щеке, теплое и мягкое.
– Тогда успокойтесь, мисс Марш, и пусть все идет своим чередом.
Странное чувство покорности охватило ее. Наивная, бесхитростная мисс Марш доверилась обещаниям голого мужчины в состоянии возбуждения!
Тело Джека пульсировало от нетерпеливого жара, но он провел долгие годы, совершенствуя свою выдержку. Главное, что он верит в себя. Он не забудет, кто она такая, – этого требует то немногое, что еще осталось от его потрепанного чувства чести.
Он откинул волосы с ее лба и провел пальцами по ее подбородку. Потом опустил голову и поцеловал ее в шею.
– О! – Этот звук, дрожащий и доверчивый, пронзил его сердце как стрела.
Он губами проложил дорожку к ее уху, вдыхая жар нежного женственного тела.
– О, – снова выдохнула Энн.
– Тише, не нужно разговаривать, только дышите. Это всего лишь мимолетные ощущения, наслаждайтесь ими.
Он провел ладонью по ее обнаженной руке, задержавшись на мгновение на внутренней стороне локтя. Ласкающие движения он сопровождал губами, целуя сладкую мягкую плоть в эротической маленькой арке, где прямо под кожей бился пульс. В то же время его ищущие руки наполнились чудом ее форм, двигаясь вверх по ее женственному животу, где кожа под сорочкой горела как огонь.