Ночь греха
Шрифт:
– Мерзавец!
– Герцогиня на самом деле не хочет, чтобы ее сын женился на мне. Меня обязали передать вам, что она даст вам состояние, если вы все же сделаете это за него.
– Значит, они оскорбили бы меня деньгами и отпустили бы сына безнаказанным?
– Мне так жаль, Артур! Я этого не стою!
Он устремил на нее взгляд, синие глаза потемнели.
– Не хочешь ли ты, чтобы я по меньшей мере отомстил за твою поруганную честь – и за мою?
– Вы не должны вызывать его, сэр. Я видела, как Джек одолел нескольких разбойников,
– Джек! Ты зовешь его по имени?
– Разве важно, как я его зову? Он странствовал по всему свету. Он превратил свое тело в смертоносное оружие. Его ум я не могу себе представить, но вы были правы, сказав, что он блестящ… и совершенно беспощаден, полагаю. Вы не можете с ним драться, сэр. Обещайте, что вы этого не сделаете!
– Они заставят его жениться на тебе? Такой человек погубит тебя! Если бы дело было только в том, что он тебя обесчестил… Господи, помоги мне! Но ты этого хотела?
– Да, – сказала она. – Если бы нет, этого не случилось бы.
Артур положил оба кулака на каминную полку. Плечи у него дрожали.
– Это хуже, чем то, что он лишил тебя девственности, не так ли? Ты любишь его.
– Нет, – сказала она.
– Да. – Он обернулся и посмотрел на нее покрасневшими глазами. – Я вижу это по твоему лицу. Ты никогда не испытывала таких чувств ко мне.
– Вы были мне по душе, – сказала Энн. – Я уважала вас. Разве это не важнее?
– Ты знаешь, что я все равно женился бы на тебе, хотя ты обесчещена, и швырнул бы деньги герцогини ей в лицо. Если бы тобой овладели против твоей воли – и ты, несмотря на это, по-прежнему хотела бы стать моей женой, – я бы проклял того, кто это сделал, и мы обвенчались бы, как намеревались. Но это не так, верно?
– Не знаю, – сказала Энн. – Я знаю только то, что это все изменило меня. Сможете ли вы когда-нибудь простить?
– Простить тебя? Вся вина лежит только на нем. Я это вижу. Этот человек – беспринципный развратник. Он не только украл у нас наши надежды, он развратил твой ум, чистоту твоего разума. Даже если бы он надругался над тобой, ты предпочла бы стать блудницей, любовницей этого человека, чем вести достойную добропорядочную жизнь, каковой мы намеревались жить?
– Я не могу объяснить, – сказала она. – Я никогда не хотела причинить вам страдания. Если бы я могла переделать то, что сделала, если бы мы могли вернуться…
Но пути назад нет. Выхода нет, не так ли, кроме как тебе выйти за него, но я не потерплю, чтобы это произошло без… без того, чтобы я сначала потребовал сатисфакции! Где он? – И Артур направился к полукруглой двери, вид у него был решительный. Энн побежала за ним.
– Артур! Остановитесь! Не делайте этого! Насилием ничего не уладить. Ваша вера проповедует разумность и осторожность…
Дверная ручка затрещала под его рукой, когда он распахнул дверь.
– Она также проповедует честь и справедливость.
– Но он убьет вас!
В
– Тогда я возьму этого мерзавца с собой в ад!
– Вы желаете покарать меня, сэр?
Сердце у Энн замерло, а потом бешено забилось. Лорд Джонатан Деворан Сент-Джордж, точная копия своего отца, ждал их в прихожей. Он поклонился с бесстрастным видом. Хотя он как бы не обращал на нее внимания, головокружительное желание тут же охватило ее тело.
«Он развратил твой ум, чистоту твоего разума».
– Именно это я и сделал бы на вашем месте, – добавил Джек.
Артур был очень бледен.
– Значит, ты знал – несмотря на все планы твоей семьи, – знал, что она расскажет мне правду о твоем вероломстве?
– Я не знал этого, сэр, – сказал Джек. – Выбор сделала сама мисс Марш. Однако я подозревал, что она именно так и поступит. Хотя на ее месте я, наверное, этого не сделал бы.
Сжав губы, Артур бросился вперед и ударил его по лицу.
Глаза Джека на мгновение закрылись, но он не сделал ни одного движения, чтобы защитить себя или ответить. Он только отступил – отпечаток ладони другого человека багровел на его щеке.
– Если вы пройдете со мной в мой кабинет, сэр, мы сможем обсудить, что можно сделать.
– В твой кабинет? Что можно сделать! Я требую сатисфакции. Назовите вашего секунданта!
– В таком случае, если вы пойдете за мной, мистер Трент, – ответил Джек с ледяной вежливостью, – вы получите сатисфакцию немедленно.
– Немедленно?
– Именно так, сэр. Я в вашем распоряжении.
– Тогда приготовься, я изобью тебя до смерти!
Джек повернулся и вышел. Артур стиснул кулаки и двинулся следом.
Энн поняла, что она вот-вот упадет в обморок, словно вся ее храбрость улетела вслед за мужчинами. На мгновение она бессильно привалилась к стене, потом упала на стул в прихожей. Большой гобелен висел у нее перед глазами – святой Георгий, пронзающий сердце дракона.
Если они будут драться, Артур умрет, и Джек совершит хладнокровное убийство. Результат очевиден. Но если Джек откажется драться, ее жених – бывший жених – почувствует себя обесчещенным, опозоренным и униженным, а он этого не заслужил.
Она послужила причиной этого несчастья, она всему виной.
– Должна ли я предположить, что вы сказали мистеру Тренту правду о вашем позорном падении? – спросил женский голос.
Герцогиня стояла в дверном проеме.
Энн поднялась и сделала реверанс, потом стала против матери Джека – спина прямая, подбородок вздернут, хотя и понимала, что покрасневшие глаза выдают ее.
– Я не могла поступить иначе, ваша светлость. Я не могу выйти замуж за того, кого обманула.
– Вот именно. Значит, мой сын и ваш жених – вопреки его религиозным убеждениям, полагаю, – решили уладить свою разъяренную гордость как мужчины, полностью проигнорировав вашу деликатную женскую чувствительность.